Территория тюрьмы полностью

– Так вот, смотри, – сказал Семен, – мы с тобой в паре, пила одна, когда я тяну, ты отдыхаешь, ты тянешь – я. Не толкай пилу, когда я тяну, понял?

Горка понял, дело пошло веселее, хотя облегчения от того, что он знал теперь, как надо пилить, не получилось: примерно через час он уже не чуял ни рук, ни ног. Выручил отец, явившийся ближе к обеду и вставший к козлам на место сына со словами, что он «сам себя с работы отпросил». (А тот, который по нужде отошел, так и не вернулся, заметил Горка, – видно, крепко приспичило.)

Потом наступило время колки, и снова Семен вынужден был поучать Горку и подсказывать. Так тот узнал, что сучковатое полено надо колоть вдоль роста сучка, а не встречь, что топор надо всаживать так, словно он сам летит у тебя из-за головы, расслабленно, что колун – это только для совсем уж сучковатых поленьев, в мягкой древесине он вязнет, а в те поленья, которые и колуну не даются, надо сначала забивать клин… Нехитрые вроде наставления, а помогают, убедился Горка. Хотя без привычки все равно было тяжело.

Впрочем, колка далась Горке легче, чем пилка, он даже стал получать удовольствие, особенно когда удавалось развалить полено с одного удара. Однако удовольствие оказалось коротким: на третий день заготовки он неловко махнул топором и рассек колено. Удивительно, но боли он не почувствовал, просто сел на бревно и смотрел, как выступившую из разреза сахарно-белую кость заливает красным.

– Сильно ты приложился, – заметил Семен, разматывая бинт, – первая кровь, да?

Он сказал это как бы походя и в то же время со значением. Горка, преодолевая подступившую дурноту, поднял на него голову. «Первая кровь? – подумал, вспомнив походы с отцом на мясокомбинат. – да нет, не первая. Хотя если про свою, то да».

– Подташнивает? – продолжал расспрашивать Семен, бинтуя горкино колено. – А вот если бы ты там в кровь вляпался, то как?

– Там? – переспросил Горка. – Где?

– На подстанции, когда пошел со Славкиными пацанами.

Горка почувствовал, что у него кружится голова, во рту скопилась липкая слюна…

– Ты знаешь? – с трудом проговорил он сквозь этот ком.

– Как видишь, – усмехнулся Семен, – ну-ка пройдись, встряхнись. – И, посмотрев, как Горка осторожно ступает на больную ногу, заключил: – Не ходи с ними больше, я Славке наказал уже, – не твои дела, ты книжный мальчишка, вот в ту сторону и продолжай.

Горка только кивнул: спорить было не о чем.

Матери решили о происшествии не говорить. «Она у тебя чувствительная, мамка-то, – сказал Семен, повергнув Горку в изумление этим сообщением, – так что…» Горка согласился, хотя и побаивался: вдруг рана загноится или что; к счастью, все обошлось.

А Семен с тех пор зачастил к ним. То банку домашней тушенки из отцова погреба принесет, то возьмется полки в чулане менять («а то трухлявые уже»), а раз притащил новенькую, пахнущую олифой этажерку. «вот, – похвастался, – сам сделал, а то у вас какая-то живодрягущая». Отец, когда заставал племянника у себя, только поощрительно посмеивался, бывало, что и «на рюмочку» приглашал, а мать… Горке трудно было описать, как она к Семеновым визитам относилась: он вроде и раздражал ее своим всегдашним бодрячеством, своими к месту и не к месту прибаутками, а в то же время и как бы радовал; она оживлялась, становилась немножко нервной и торопливой. Не то чтобы спешила угодить, а так выглядело. Горку это неприятно удивляло.

Хотя, в общем, Семен ему тоже нравился. Тем, что относился к нему как старший брат, но не покровительственно, тем, что был одновременно и весел, и деловит, что много чего знал про ремесла и про морское дело (пять лет на Черноморском флоте отслужил – не шутка!). А уж когда Семен подарил ему тельняшку и стал показывать, как вязать морские узлы и как семафорить флагами, когда каждая комбинация означала определенную команду, – тут все сомнения отлетели прочь: классный у него брат! Жалко, что раньше почти не встречались.

Одно смущало: выяснилось, что такой хваткий, такой рукастый Семен работает… страховым агентом! Горка даже не понял сначала: что это, как?!

– Знаешь такую поговорку: волка ноги кормят? – спросил в ответ Семен. – Ну вот, я – волк, бегаю, высматриваю, у кого что за душой. Уговариваю избушку, там, застраховать, мотороллер или корову – у кого что есть. И детишек, чтобы в случае чего деньги были.

Он засмеялся, но как-то неприятно, зло даже, можно сказать.

Горка допытываться не стал, хотя так и не понял, особенно про детишек: медицина же бесплатная. Вот если бы у него колено не прошло, а родители его до этого застраховали – им что, денег бы дали каких-то? Но раз брат работал, значит было с кем.

Между тем собственноручная заготовка дров привела не только к тому, что в Горкиной жизни появился брат, – мать по-своему оценила то, что им пришлось самим пилить-колоть, и однажды вечером заявила мужу, что решила «выйти на работу». Отец от неожиданности поперхнулся, а прокашлявшись, спросил с сарказмом:

– «Выйти на работу» – это как, ты с нее вчера, что ли, ушла?