Ох, Тэмуджин был шустрый. Мог все играть – и нападающего, и левого крайнего, и опорника, и даже защитника. Но он, конечно, любил атаку. Хитрый, как черт, азартный, ловкий. Я его своим приемчикам научил: как обводить, как укладывать противника, как бить. Он у меня даже «вертушку Зидана» делал, пару раз «удар скорпиона» исполнил. В общем, парень – загляденье.
Игра пошла нешуточная. Даже старшие приходили смотреть.
– А что ты кричишь, Хуля-аха72 (так меня здесь стали звать), когда играешь? – спросили пацаны.
– Футбол без крепкого словца – все равно что фейжоада без маниоки. Вот я и ругаюсь на своем языке.
– О! Мы будем тоже ругаться!
– Монгольские ругательства не очень подходят для футбола. Если, например, Хасар отдал неточный пас, ты же не будешь ему орать: «Хасар, ты – женские штаны, испачканные в испражнениях!» или «Ты – сапоги бродяги, стоптавшего их в ста тысячах дорог!»
– Тогда научи своим!
Так мои пацаны стали ругаться на португальском. «Офсайд, придурок, кóна!»73. «Балáну74, смотри, куда бьешь!» «Быстрей, кáбра!»75. «Заткнись, засунь себе карáльо в рот!». «Да я фóдасэ тебя во все дырки!». Даже зрители кричали: «Эй, Бэлгэдэй! Шевели ногами! Или мэтэ от тэу дэду ну ку!»76.
Однажды Бэгтэр подговорил команду, и они немного сузили свои ворота. Так-то они редко выигрывали, а тут – ура! победа! Тэмуджин ходил сам не свой. Не любил проигрывать. Потом подошел к воротам, измерил их шагами, и погнался за Бэгтэром. За ним побежал его братишка Хасар.
Через некоторое время появляются, посвистывают. Стали коней своих чистить.
– Где Бэгтэр? – спрашиваю.
– Там, у речки, – отвечают, да так равнодушно, что я почувствовал: что-то произошло. Пошел к реке, смотрю – Бэгтэр лежит на берегу со свернутой шеей. Вот бабáки77, а?!
– Что вы наделали? С кем мы теперь будем играть?!
– Да ладно, не парься, Хуля-аха. Найдем. Борчи нормальный пацан. Других – целая отара. Вот что сказать матери – это проблема. Ты нас не выдавай. Скажем, что Бэгтэр у нас рыбу украл. Это мать поймет. Рыбой можно целый полк накормить. А про футбольные ворота она не поймет. Ты же ее знаешь. Ругаться будет, света белого не взвидишь78.
Только и сказал им: «Бабаки вы все-таки!»
Тэмуджин с Хасаром захохотали, и мы пошли отрабатывать угловые.
В общем, жизнь пошла не пыльная. Я пообвык. И про свою главную цель стал забывать. Иногда меня давали кому-нибудь полизать – больному родственнику там или коню перед скачками. Только не подпускали ко мне девчонок. В округе распустили слух, что, если какая-нибудь ко мне приблизится, у нее из ушей вырастут рога. Вот они и боялись. Любопытно им было страшно, смотрели на меня издали, но тут же трогали свои уши – не растет ли что. А я уже маялся. Меня же все время мясом кормили. На коз стал поглядывать. Честно. Овцы мне не нравились, тупые какие-то. А козы ничего – игривые, своенравные. Я таких люблю.
Спасал меня футбол. Мы играли как оглашенные. Тэмуджина сосватали и увезли в другую семью, так он сбежал. Подговорил слугу, тот передал семье невесты, что отец по нему скучает, и сбежал. Мы громили всех. Я перед игрой тайно давал полизать себя Тэмуджину. Хасар тоже прикладывался. Остальные боялись.
Тэмуджин говорил, что футбольную тактику можно применять и в набегах. Например, рваный темп. Или долгая отсидка в защите, а потом резкая контратака. Еще ему нравилось нападение по одному флангу, длинный пас на другой и неожиданная атака оттуда. Если есть сильный игрок, которого все знают, надо стянуть всех соперников к той позиции, где он играет, а потом напасть с другой стороны, где бегает какой-нибудь завалященький паренек. Главное – все время менять тактику. То 3—4—3, то 2—4—4, то вообще без номинальных нападающих. Ой, не дурак был этот Тэмуджин.
Однажды Есухэй отправился на охоту и взял с собой меня. Он часто меня брал, чтобы охота была счастливой. Настрелял он и вправду прилично, и, «усталые, но довольные», мы возвращались домой. Вдруг слышим – скачут. Я уже выучил, что, если в степи к тебе несутся всадники, это не к добру. Или весть плохую принесут, или против тебя что-то затеют. С добром люди не поспешают. Оказалось, тайчудские парни. Идите, говорят, к нам чай пить. А сами обступили нас и нагло ухмыляются. Куда деваться? Пришлось скакать к ним. Есухэй о чем-то думал. Потом шепнул мне: «Хуля, сбрось незаметно что-нибудь, чтобы ребята нас нашли. Я не могу, за мной сильно следят». Я сбросил пару лисиц будто невзначай. Потом еще свою шапку.
Не успели мы прискакать и спешиться, как Таргутай с Кирилтухом, двое их главных, переломили Есухэю шею. Он пал замертво. Жаль его, неплохой был мужик. Меня привязали к столбу у коновязи, а сами стали пить водку и песни орать. Сильно они обрадовались, что меня заполучили.
Через некоторое время слышу, идут. Пьяные, довольные.
– Лезь в штаны ты, – это Таргутай Кирилтуху говорит. – Сила его точно там. Я, когда его ощупывал, понял, что у него с этим делом не как у всех. Надо у него эту штуковину выдрать. Засушим и будем хранить. Будет наш, тайчудский, талисман! От всего защитит!
