– А чего все я? Ты сам и лезь.
– Неа, Туха, твоя очередь. Я его подержу, чтобы не рыпался. Я сильнее тебя, ты его не удержишь.
– Любишь ты, чтобы грязную работу кто-кто другой делал!
– Это не грязная работа, Туха, это почетная работа. Я ее тебе и даю. Ты же все время говоришь, что ты глава рода. Вот и давай, действуй.
– Что ты все лезешь со своими подколами?! Оскорблять меня вздумал?!
– Что ты? Как я могу? Как осмелюсь? Все. Я держу его. Не болтай, а тащи у него его штуковину.
Таргутай и вправду схватил меня своими ручищами, как клещами, а Кирилтух влез в штаны и потянул меня за пенис. Боль страшенная. Я отключился.
Пришел в себя. Сначала не понял, где я, что я. Болит между ног – не передать словами. Пригляделся – Тэмуджин и Хасар барана режут. Мать их Оэлун ничком лежит рядом с телом Есухэя. Маленькие сидят притихшие. Видать, поминки готовят.
– Хуля-аха, ты жив? – ко мне подсел малóй Хачиун.
– Вроде жив. Что происходит? Хоть ты мне расскажи.
– Тебя с отцом притащили старшие братья. Папа умер. Скоро придет шаман, дядя Тэб-Тэнгри. Папину душу провожать на небо. Братья барана режут.
– Много времени прошло, как я тут валяюсь?
– Вас принесли вчера ночью. Темно было. Мы уже спали. Братья в степи увидели твою шапку и лисиц. По ним нашли вас. Тихонько подобрались к тайчудам и шарахнули дядь Таргутая и Кирилтуха по бóшкам. Те отвалились. Они вас положили на коней и поскакали.
– Принеси-ка мне айрака79.
– Май, пей.
Хачиун сидел на корточках возле меня и жалостливо смотрел, как я пью.
– Еще?
– Давай!
Я отполз подальше, чтобы справить нужду. Больно ужасно. Только смотрю – а у меня там, как у всех мужиков, стало. Вытянули эти падлы Таргутай с Кирилтухом мой пенис-то. Фильо да пýта80 чертовы! Оказывается, вот что нужно было! Делов-то! Карáльо!81 Теперь и Чингиса искать не надо. Чего спрашивать, когда я, оказывается, и так «малчик»!
Подошел я к юрте. Все печальные, хмурые. А у меня в душе птички поют. Даже неудобно как-то. Стал молча Оэлун помогать по хозяйству. Она очнулась. Ни следа всегдашней ворчливости – сумрачная такая. Видно, о жизни своей задумалась. Как быть дальше то? Всю жизнь Есухэя кляла да ругала. А теперь без хозяина будет нелегко, ох как нелегко. Дети малые. На родню надежды нет. Баба она была, хоть и сварливая, но неглупая, все понимала.
Пришел шаман. Оэлун подала ему айраку, архи82, мяса. Тот стал есть и пить. Нехотя как-то, без азарта. Все на меня поглядывал. Наконец говорит:
– Слышь, тетка, надо этого вашего Хулю отправлять туда, откуда он явился. Вроде счастье должен был принести вам, защиту, а принес несчастье. Убивать не стоит, он же тэнгри, но избавиться надо!
– А может, все-таки убить? – спросила Оэлун. – Изгонять, то-сё, целая морока. Некогда этим заниматься. Да и какой он тэнгри! Есухэй все выдумал, ты же его знаешь – с молодости был несерьезный человек. Ну лизали этого Хулю, ну вылечивались. Но это могло быть и совпадение. Фырчатку, конечно, он вылечил, ничего не скажу. Она просто так не проходит, это тебе не вертячка. Не знаю. Делай, как знаешь. Ты же у нас шаман.
Тэб-Тэнгри напоил меня чем-то гадким, вылил на голову вонючую жижу, прямо как в прошлый раз Сара. Я впал в сон. Всё.
Вдруг слышу – телевизор по-немецки про Меркель говорит. Ура! Я дома! Голова болит, мутит, все как полагается. Но я счастлив. Вижу – Сара ходит беременная.
– Сара, привет!
– Ааа! Ой! Проснулся! Чука, иди сюда! Он очнулся.
– Где? Ух ты! Здорово! Узнаешь меня?
– Ты Чука.
– А это кто?
– Это Сара.
– Правильно.
– Голова болит.
– Еще бы! Ты же год лежал в коме.
– Год? В коме? Как в сериалах?
– Да. Как в сериалах.
– А Сара так и не родила?
– Родила. Вон твоя девочка. А это уже мой.
– Так вы с Сара, что ли?
– Ага.
– Вот оно как…
– А кто знал, сколько ты еще проваляешься?
– Покажите дочку. Хорошенькая. Дайте-ка.
– Осторожно, не урони. Ты еще слабый.
– На меня похожа. Кудрявая.
– Ты, когда свалился, мы боялись, что умер. Но ты дышал. Так и пролежал год. Иногда ногами дрыгал и мычал что-то. Под конец стал все за пиммель свой держаться и дергать его. Немного орал.
– Орал, потому что Таргутай с Тухой тянули меня за пенис. Ты бы тоже небось заорал. Зато я теперь нормальный. На, посмотри.
– Ладно, ладно, лежи отдыхай. Ты еще не совсем оправился, видать. Какие-то Туха-Муха…
Совсем я пришел в себя через пару дней. Сначала ходил и показывал всем ребятам свой пенис.
– Энэ пизда галзуурсан юм уу даа83, – ворчали они, но смотрели и кивали головами. Да, мол, отличный, хороший…
Потом я пошел в футбольную школу и попросил посмотреть, как я играю. Немцы сразу меня взяли. Поиграл год здесь, год там. Сейчас играю в «Баварии». Жирного доктора однажды встретил в коридоре. Снял штаны и показал ему свое хозяйство.
– На, смотри, придурок!
Он сделал вид, что ничего не понял и сбежал. Испугался страшно.
Теперь, когда я отдаю проникающий пас Левандовски и тот забивает гол, все кричат мне:
– Монгол! Монгол!
«Хуля Монгол» – моя кличка.
И я счастлив!
Мы сидели обалдевшие. Пока слушали, пива напились по самые уши.
