– О будды, – возопила Виолетта, – заберите меня отсюда, разнимите меня с Гошей Русаковым! Нет больше моих сил испытывать эти ужасные страдания. Я готова воссоединиться с толстозадым Авалокитешварой, быть ему верной шакти и сподвижницей, спасать живых существ и милосердствовать. Только прекратите мое горестное сожительство с Гошей Русаковым. Я вся измучена и растоптана в угоду монгольскому языкознанию.
– То-то же, – устроившись поудобнее в своих мандалах, удовлетворенно хмыкнули будды. – Мы довольны твоим решением. Отправляйся скорее к Авалокитешваре и исполни с ним свой шактийский долг.
– А как же Белая Тара? Все-таки сейчас она его шакти и будет, наверное, недовольна моим появлением.
– Об этом не беспокойся, – хитро улыбнулись будды. – Кармой ей предназначен вовсе не Авалокитешвара, она заняла это место своевольно. Ее судьба – отправляться с Падмасамбхавой в северные пределы усмирять тамошних чертей, демонов и бесов. Ей не по нраву пришлась эта миссия, она, видишь ли, не выносит запаха и вида нечистой силы, не умеет отрубать головы и ноги, вертеть уши и носы, а Падмасамбхава страшит ее своей свирепостью. Но мы приняли решение отправить ее на время к Гоше Русакову. Пусть, погруженная в разговоры о когнитивной лингвистике, конвенциональных правилах употребления монгольской лексики и генеративной грамматике, подумает над тем, что важнее – личное желание или высшая миссия.
Осенью Гоша Русаков в пончиковой встретил девушку Снежану.
<p><strong>Письма 1926 г. Якова Блюмкина </strong><strong>к его другу и особоуполномоченному ОГПУ </strong><strong>Владимиру Фогельбойму из Монголии </strong><strong>(никогда не написанные) </strong></p>Яков Блюмкин родился в Одессе в многодетной еврейской семье. Он являл особый тип еврейского революционера начала ХХ века – деятельный, талантливый, малообразованный, настырный. Был левым эсером, т.е. террористом. Убил посла Мирбаха. Расстреливал и экспроприировал. Потом судьба свела его с Львом Троцким. Стал большевиком, работником Иностранного отдела ОГПУ, т.е. шпионом. Тоже расстреливал и экспроприировал. Был резидентом в Персии, Палестине, Афганистане, Константинополе. Некоторые детали его операций в романтическом свете отражены в книгах Юлиана Семенова о разведчике Исаеве. Блюмкин – герой мифов. В частности, якобы он участвовал в Центральноазитатской экспедиции Николая Рериха и осуществлял связь последнего с ОГПУ.
В начале прошлого века в воздухе носились самые разнообразные идеи, касающиеся не только социального, но и духовного переустройства. Теософы, масоны, мистики… Использование магических практик во имя революции, объединения людей, усовершенствования человечества… построения коммунизма, наконец! Этими практиками занимался Спецотдел ВЧК, а затем ОГПУ во главе с Глебом Бокием. Был близок к нему и Блюмкин.
В 1926–1927 гг. он был командирован в Монголию в качестве главного инструктора по государственной безопасности. Выполнял специальные задания в Китае, Тибете, Индии.
Находясь в Монголии, Блюмкин сочинял письма своей жене Кате, маме, которой уже давно не было в живых, любви своей юности Рахили и многим другим, в том числе другу Владимиру Фогельбойму. Лежа на железной кровати в Консульском городке Улан-Батора, дымя в потолок папиросами, он проговаривал эти письма про себя. Писать было нельзя.
