И все-таки успехи принца не стоит недооценивать. Как только станет широко известно, что Эйегон Таргариен не просто жив, но еще и захватил Штормовой Предел, Королевскую Гавань и – если боги будут милостивы – Бобровый Утес, тогда у тех лордов, что еще не присягнули Эйегону, будут все основания встать под его знамена. Грядет переломный момент. Ни Станнис, ни Томмен не могут рассчитывать на любовь или верность народа, а их сторонников становится все меньше и меньше. Ни один человек в здравом уме не признает королем Эурона Грейджоя. Север, конечно, будет не согласен, но когда наступит весна, северяне выберутся из-под снега и обнаружат, что на Железном Троне восседает законный сын принца Рейегара с (опять же, если боги будут милостивы) тремя большими драконами. Тогда им ничего не останется, как последовать примеру Торрхена Старка и преклонить колено. А если нет…
Коннингтон снова покачал головой. Не стоит заглядывать так далеко. Нужно сосредоточиться на том, чтобы захватить Бобровый Утес и держать его, если можно так выразиться, мертвой хваткой. Стараясь не обращать внимания на колющую боль в руке, он сглотнул, чтобы избавиться от постоянно преследующего его привкуса желчи, и отправился на бак к Уотерсу. Коннингтону претило получать приказы от простого наемника, но за долгие годы под личиной Грифа он хорошо изучил особенности речных лодок, однако командовать целым флотом готовых к битве парусных галер, - это совсем другое дело.
- Что дальше, милорд? – спросил он, сквозь зубы произнеся титул. Может, Уотерс и был когда-то мастером над кораблями у королевы Серсеи, но Бастард из Морского Рубежа – не лорд.
Ауран Уотерс вскользь взглянул на него со своей вечной наглой усмешкой. Как только Коннингтон смог отбросить мысль о том, что молодой человек поразительно похож на Рейегара, все в нем стало его раздражать. Но лорд Джон сделал этот выбор ради Эйегона. Словно прочитав мысли Коннингтона, наемник сказал:
- Не стоит так утруждаться ради меня. Если вам сложно выговорить «лорд Ауран», сойдет и «Уотерс». Но тогда я буду называть вас Грифом, не возражаете?
- Ладно. Хорошо. – Коннингтон не собирался торговаться из-за титулов, к тому же за долгие годы он привык к своему прозвищу; оно напоминало ему о счастливых днях, когда Эйегон был его сыном, пусть даже и названным, и им не нужно было думать о битвах, тронах и коронах. – Так что вы посоветуете, Уотерс?
Уотерс грациозно взмахнул рукой, словно уступая.
- Думаю, прежний десница короля Эйериса должен высказаться первым.
Коннингтон расслышал насмешку в этих словах, но предпочел пропустить их мимо ушей.
- Что ж, я скажу. У нас двенадцать кораблей… нет, одиннадцать, - поправился он, вспомнив, что одна галера затонула. – Даже Эйегон Завоеватель знал, что нельзя недооценивать мощь Утеса. Нужно отправить половину кораблей в Львиную Пасть; если Утес действительно не защищен, вы сможете легко проникнуть внутрь. Остальные высадятся на берег, возьмут штурмом Ланниспорт и обойдут Утес с другой стороны, чтобы вы не оказались в ловушке, если что-то пойдет не так.
Уотерс обдумал этот план, поскребывая серебристую бородку.
- А кто возглавит атаку на суше? Вы?
Коннингтон покраснел. Он спланировал нападение, по привычке исходя из того, что способен держать меч, и его глубоко уязвило то, что Уотерс бесцеремонно опроверг это допущение.
- Да, я могу возглавить атаку, - сухо ответил он, не желая отступать. – Благоразумному командующему следует держаться позади и не принимать прямого участия в сражении. – И где было твое благоразумие во время битвы в Каменной Септе? – Иначе…
- Это было бы правильно, милорд Гриф, - сказал Уотерс, снова с необычайной проницательностью прочитав его мысли, - если бы нам требовалось одно лишь благоразумие. Чтобы взять Бобровый Утес, даже ослабленный и покинутый хозяевами, нужно нечто большее.
- Если вы предлагаете отправить все боевые корабли в львиную глотку, то я против. Слишком большое войско только стеснит нас в темных тоннелях Пасти, и во время высадки нам не удастся избежать беспорядка. – Коннингтон начал сомневаться, что Бастард из Морского Рубежа хоть сколько-нибудь понимает в тактике ведения морского сражения; Уотерс вел себя как юнец, играющий с деревянными корабликами. Так же, как и Эйегон, но Коннингтон отбросил эту предательскую мысль прочь. – Кроме того…
- Я командую этим флотом, - заявил Уотерс. Его самоуверенная ухмылка исчезла. – Поэтому…
- Может, и так, но вы с сиром Лорасом принесли присягу принцу и делу Таргариенов. В отсутствие Эйегона я говорю вместо него, и я не позволю вам рисковать стратегической победой лишь для того, чтобы с шумом и блеском показать Серсее Ланнистер, как сильно она ошиблась, доверившись вам. Так что…
- Если вы уже все продумали, зачем тогда спрашивать мое мнение? – с оскорбленным видом спросил Уотерс.
Коннингтон недоверчиво взглянул на него.
