- ДОВОЛЬНО! – Краем сознания он отметил, что щекам холодно от слез. Лорд Джон, словно одержимый, растолкал толпу и устремился к тому месту, где наемники спускали на берег лошадей. Он схватил ближайшего коня под уздцы и вскочил в седло с жалким подобием былой удали. Глаза жгло от соли и света факелов, светильников и костров. Коннингтон проскакал сквозь разбитые ворота и понесся по Ланниспорту. Камни, дерево и грязь хрустели и хлюпали под лошадиными копытами. Пусть его назовут трусом, пусть Уотерс назовет его трусом, но Коннигтону было наплевать. Давным-давно он дал себе слово, что если ради того, чтобы отомстить за своего серебряного принца, придется превратиться в его отца, он не станет мстить, и эта клятва, эта вера были сильнее чувства вины. Лорд Джон не помнил себя от скорби, но в то же время сохранил ошеломляющую ясность мысли. Нет. Хватит извиняться за то, что произошло давным-давно. Сейчас важно только то, что должно произойти.
Коннингтону показалось, что в него как будто вселился дух Рейегара, что он больше не опальный стареющий бывший наемник и изгнанный Десница, по слухам, умерший от пьянства, а на самом деле умирающий от серой хвори. Он скакал по городу, крича до хрипоты. Снег валил все сильнее, ветер швырял в лицо мокрые хлопья, и Коннингтону приходилось вытирать глаза покалеченной рукой. И все же ценой неимоверных усилий ему удалось удержать атакующих. Он не позволил Золотым Мечам нападать на горожан, направив наемников на стены и укрепления; как только они захватят плацдарм и закрепятся в городе, они смогут отрезать путь подкреплению, которое Ланнистеры попытаются прислать с суши. Хотя, возможно, никто не придет на подмогу, ведь жители Западных земель большей частью на стороне Эйегона. Впрочем, все зависит от того, что произойдет в Королевской Гавани. Если оставшиеся люди малыша Томмена каким-то образом ухитрятся пересилить принца, возможно, они поймут, что их родной земле угрожает опасность, и отправятся на запад. Если войска пойдут быстро, не обременяя себя обозом, урезав перерывы на еду и сон, они смогут добраться сюда из столицы меньше чем за пять дней.
Дальше для лорда Джона все смешалось. Наконец он осознал, что все кончено, - его люди заняли каждую башню, каждую крышу. Золотые Мечи сорвали отовсюду львов и повесили на их место знамена с трехголовым драконом дома Таргариенов. Взглянув на север, Коннингтон увидел жутковатое зарево, переливающееся на фоне низких тяжелых облаков. Бобровый Утес – или атакующий его флот - пылал.
- Ко мне! – Коннингтон отпустил поводья, сунул два пальца в рот и резко свистнул, собрав вокруг себя всадников. После краткой заминки, вызванной больше необходимостью проломить ворота, чем сопротивлением захваченных врасплох жителей Ланниспорта, они покинули город и стремглав поскакали по дороге к Утесу, утопая в грязи и снегу. Серебристый пар от дыхания искрился в свете пожара. Вокруг извивались и плясали странные темно-коричневые тени, и Коннигтон почувствовал, как вкус дыма обжигает горло. Камень не горит.
Они галопом миновали последний поворот и подъехали к крепостной решетке и сторожевой башне, охраняющей подход к Утесу. Ворота были открыты, решетка наполовину сорвана с петель. Коннингтон и наемники беспрепятственно въехали внутрь. Они поднимались все выше и выше, все ближе и ближе к замку, и лорд Джон увидел, что пламя охватило двор, конюшни и лабиринт тоннелей, пронизывающих Утес. Высоко наверху, половина окон в центральной твердыне, прославленном чертоге дома Ланнистеров, были выбиты. Пока лорд Джон и Золотые Мечи, словно зачарованные, смотрели на горящий замок, раздался душераздирающий крик, и из окна вылетел человек. Он раскинул руки, и на мгновение всем показалось, что он летит. А потом он перевернулся в воздухе и с тошнотворным хлюпающим звуком рухнул на землю не более чем в пяти ярдах от всадников, напугав лошадей, и так беспокойных из-за пожара. Из раздробленного черепа на камни потекло что-то серое. Алая кровь была еще алее его плаща, впрочем, и то и другое казалось черным в свете пламени.
«Красный, - обрадованно подумал Коннингтон. Странно, но он был совершенно спокоен. – Красный, цвет Ланнистеров. Замок наш, мы взяли его. Мы его взяли, он наш». Глаза щипало от дыма, но он огляделся вокруг и понял, что в замке хозяйничают Золотые Мечи. Видимо, речные лорды провели суда сквозь темные морские пещеры под Утесом и через потайные ходы проникли внутрь. Лорд Джон наблюдал за хаосом, понимая, что они победили, что они захватили и Штормовой Предел, и Бобровый Утес, и, скорее всего, Королевскую Гавань. Тающий снег стекал по его разгоряченному лицу, и Коннингтон готов был расхохотаться от радости. Львы растеряли все свои клыки, один за другим, - кого постигла смерть, кого заточение, кого безумие, а кого изгнание. Колесо божественного правосудия вращается медленно, но теперь Джон Коннингтон не сомневался в его неотвратимости.
