Эйегон, услышав его голос, взволнованно пошевелился. Он даже попытался сесть, чему Коннингтон был рад; значит, ранение не такое уж тяжелое. Плотная льняная повязка закрывала большую часть лица принца, но один глаз был все-таки виден.
- Гриф? – хрипло прошептал Эйегон.
- Это я, мой принц. – Коннингтон пододвинул табурет ближе и убрал прядь серебристо-голубых волос с пылающего лба Эйегона. – Боги милостивые, что же?..
Эйегон попытался что-то сказать, но Арианна положила руку ему на плечо.
- Позвольте мне. – С этими словами она повернулась к Коннингтону, явно напрашиваясь на то, чтобы он приказал ей убираться, и сказала: - У принца порезано лицо, от левого глаза через правую щеку до нижней челюсти. Рану зашили, но ее нужно часто промывать, чтобы избежать заражения. К счастью, зрение сохранилось, благодарение Матери, но не известно, сколько времени нужно, чтобы все зажило.
Эйегон издал низкий булькающий звук, явно пытаясь что-то спросить. Он хрипло откашлялся и смог произнести лишь: «…Утес?»
- Утес взят, - устало ответил Коннингтон, решив не обременять принца своими размышлениями касательно Уотерса и рассказом о том, как он не допустил резни в Ланниспорте. – Может быть, нам даже удастся закрепиться там.
- Вы приехали, как будто уже закрепились, - холодно заметила Элия Сэнд.
- Я приехал, потому что нужен моему принцу. – Коннингтон гневно взглянул на Песчаную Змейку. – И не тебе указывать мне, как обращаться с Ланнистерами, девочка. Разве не твоя сестра Обара похваляется тем, что ей удалось убить принцессу Мирцеллу прямо под носом у твоего дяди Дорана?
Арианна, сидящая с другой стороны постели, вздрогнула, словно от удара. Она не могла даже говорить о гибели Мирцеллы, и Коннингтон сам не знал, что и думать. С одной стороны, Мирцелла была плодом кровосмешения Джейме и Серсеи Ланнистеров, преступления ее семьи были всем известны. Но он только что видел, как Бобровый Утес превратился в руины. И только Грегор Клиган убивал детей без зазрения совести, этот бешеный пес убил бы и Эйегона, если бы не Варис.
Коннингтон был вынужден задать еще один трудный вопрос.
- Где сир Лорас Тирелл?
Дорнийки переглянулись, и наконец Арианна ответила:
- Он не вернулся на корабли вместе с нами. Если он остался в живых, значит, он где-то в Королевской Гавани, разыскивает свою сестрицу.
- Если он остался в живых на Драконьем Камне, после того как его облили кипящим маслом, не стоит его недооценивать. – Правда, если он погиб, будет трудно потом объясниться с Тиреллами. Еще одна головоломка. – Мы должны отплыть до ночи. Лорд Рендилл Тарли уже близко. Я знаю, вам это придется не по душе, мой принц, и мне тоже, но нам придется отправиться в Пентос.
- Ннн… - Эйегон попытался что-то произнести сквозь толстый слой повязок. Он поперхнулся, откашлялся и начал снова: - Нет. Не в Пентос. Мы можем плыть. Только в одно место.
- Куда? – в отчаянии спросил Коннингтон. – Куда?
Глаз Эйегона лихорадочно блестел, но во взгляде принца пылала неистовая убежденность.
- Лорд Станнис. Далеко. Мы должны занять. Родовое гнездо моего дома. Мы должны создать. Собственных драконов. Если моя тетка не придет. Со своими. Драконий Камень, милорд. Мы должны плыть на Драконий Камень.
========== Тирион ==========
Здесь он увидел больше звезд, чем за всю свою жизнь. Сухой воздух пустыни, высокая скала, на которой они очутились, Скахазадхан, лениво огибающий жалкие остатки разграбленного города, все еще льнущего к его устью, извилистая гряда песчаных холмов, прорезанных каньонами, кружащие над головой стервятники и доносящаяся издалека сладковатая вонь трупов из юнкайского лагеря… дотракийцы разграбили все, что еще можно было разграбить, и убили всех, кого еще можно было убить, а потом повесили тела на крепостной стене, где те сначала распухли, потом почернели, а потом иссохли… если не обращать внимания на все это, звезды здесь просто обалденные. Огромные, размером с кулак, яркие, словно хрусталь, они украшали черный бархат миэринских ночей, будто в качестве возмещения за ужасные дни. Да, он застрял в заброшенном оазисе посреди пустыни вместе со своей побочной дочерью, которая даже не знает, что она его побочная дочь, и они скоро умрут от голода и лишений, но зато звезды здесь красивые. Боги, спасибо вам. Я знаю, вы изо всех сил заботитесь обо мне.
