К тому времени, как опустошение замка завершилось, небо на востоке начало сереть. Мертвые тела ланнистерских гвардейцев заполонили двор, а Золотые Мечи потеряли всего несколько человек. Разбитое стекло, словно обломки льда, сверкало среди снега, который все продолжал падать из низких облаков. Наемники, захмелевшие от жажды добычи, выбирались из погребов, пряча под рубахами подносы и кубки, загребая пригоршнями драгоценные камни и монеты. Дерьмо лорда Тайвина. Речные лорды были еще более ненасытны. Они хорошо помнили Красную Свадьбу, осаду и падение Риверрана, публичные унижения и разорение, которые им пришлось претерпеть от Тайвина Ланнистера и его бешеного пса Грегора Клигана; во всем Вестеросе их земли больше всех пострадали от войны, и они горели жаждой мщения. Один из людей Ланнистеров еще умолял о пощаде, а несколько воинов лорда Ригера собрались вокруг и, глумясь, по очереди били его по голове тяжелым золотым блюдом, спрашивая, нравится ли ему теперь богатство львов. Как только несчастный перестал шевелиться, командир Ригеров развязал бриджи, достал член и пустил струю трупу в рот.
Коннингтон отвернулся. В отличие от Ланниспорта, он понимал, что здесь у него нет права сдерживать псов, но это не значит, что он должен на это смотреть. Он осадил коня и спешился, но тут же схватился за луку седла, борясь с головокружением. Ноги свело судорогой, ведь он провел всю ночь в седле, а судя по свежим красным пятнам, просвечивающим сквозь перчатку, не говоря уже о боли, он сорвал запекшиеся корки с обрубков пальцев. На мгновение лорд Джон подумал, как бы они не воспалились, а потом горько рассмеялся, выругался и, постаравшись принять как можно более беззаботный вид, направился через разрушенный двор в полутемный, закопченный, засыпанный снегом Большой Чертог.
Окна, как уже отметил Коннингтон, были выбиты, а расшитые золотом драпировки с рыкающим львом дома Ланнистеров были разодраны или сорваны со стропил и растоптаны грязными сапогами. По чертогу расползался зловонный дым – люди лорда Мутона безуспешно пытались поджечь один из гобеленов. Столы и скамьи перевернуты, под ними на окровавленном тростнике лежат лицом вниз несколько трупов. Судя по их виду, это были безоружные слуги. Теперь они мертвы. И ты ничего не можешь с этим поделать.
Как Коннингтон и ожидал, Ауран Уотерс оказался в чертоге. Наемник удобно расположился на древнем троне Ланнистеров, массивном сиденье из красного дерева, вырезанном в виде льва. Уотерс развалился на троне, свесив ногу через подлокотник и наслаждаясь заслуженным бокалом вина. Заметив Коннингтона, он поднял руку и небрежно махнул ему.
- Милорд Гриф.
- Уотерс. – Если некоторое время назад лорду Джону и удалось сбить спесь с Бастарда из Морского Рубежа, теперь наглого юнца вновь распирало от высокомерия. «Я должен быть ему благодарен», - невесело напомнил себе Коннингтон. – Вы справились со своей задачей.
Ауран прямо-таки расцвел.
- Как и было запланировано. Как прошел ваш визит к рыбакам?
- Как и было запланировано, - эхом отозвался лорд Джон. – Полагаю, вы хотите получить свою плату?
- Да уж, я не работаю задаром. – Уотерс сделал последний глоток вина, вытер рот тыльной стороной ладони и неторопливо прошествовал по помосту навстречу Коннингтону. – К счастью, если вам нужны легкие деньги, вы вряд ли нашли бы для разграбления – прошу прощения, наняли меня для разграбления, - более подходящее место. Даже после того, как я получу свое, на вашу долю еще кое-что останется.
- Я не мародер, - огрызнулся Коннингтон.
- Как вам будет угодно, - Уотерс пожал плечами. – А те, чьи моральные устои не столь безупречны, не видят причины, почему бы богатством лорда Тайвина не воспользовались более достойные люди, раз он все равно гниет в гробнице в Чертоге Героев. В любом случае, деньги вам пригодятся. Золотые Мечи, за исключением тех, кто сейчас радостно набивает карманы, тоже не работают даром. Или они бескорыстно откажутся от оплаты просто ради удовольствия посадить Эйегона на трон?
