Да, теперь с «Гогром» будет связано всё, что попадётся под руку. Светленко искали мировые полиции, он «облегчил» Дрезденскую галерею – возможно, некий Генрих и идёт по его следу аж оттуда, но это никак не связано с «Гогром»… Хотя, стоп! Петра Ивановича словно бы кто-то огрел из-за угла суковатым дрыном – так подскочил он со стула.
- Что? – изумился Недобежкин, видя, как Серёгин сорвался с места и принялся наматывать километраж, барражируя по его кабинету под струями горячего воздуха из вентилятора.
- Василий Николаевич! – возопил Серёгин, и у Недобежкина заложило уши. – Помните, как звали того милиционера, который Ершову в окошко вынес?
- Ну, Геннадий, – проворчал милицейский начальник, не понимая, куда это клонит Серёгин. – А что?
- «Геннадий» и «Генрих» очень похожи, – заметил Пётр Иванович. – Генрих мог запросто отрекомендоваться Геннадием!
- А что? – выудил рациональное зерно Недобежкин. – Вполне вероятно. Так! – он от размышлений сразу перешёл к самым решительным действиям, на которые только был способен. – Интермеццо должен круглосуточно находиться под неснимаемым колпаком, а ты, Серёгин, переоденься-ка бомжём – пойдём с тобой наведаемся к Троице!
====== Глава 71. Серегин и Недобежкин попадают в переплет. ======
После того, как ушёл мент Синицын, фальшивомонетчик Троица немножко посидел, немножко покурил, распил бутылочку пивка «Славутич Айс» – далеко не самого дешёвого. А после этого – встал с табурета, вылез из подвала на улицу, походил, посмотрел, огляделся. Убедившись в том, что кроме Синицына поблизости нет других ментов, он заполз обратно в подвал и заперся изнутри на замок. После этого, постояв минутку-другую без движения и послушав тишину вокруг себя, он полез под свой самопальный станок и вытащил старый мобильный телефон «Самсунг R-200». Набрав чей-то номер, он поднёс трубку к оттопыренному левому уху и стал дожидаться ответа.
- Да? – серьёзно и основательно вопросил густейший бас.
- Эй, тут Синицын крутится, – шепеляво залопотал Троица, закуривая седьмую сигаретку подряд. – Я его засёк, он про Интермеццо у меня выспрашивал – пришлось слить, а то бы замёл бы меня к чёрту на кулички!
- Не поднимай кипеш! – капитально посоветовал ему густейший бас. – Засёк Синицына – и сиди спокойно! Теперь МЫ будем разбираться! – в трубке звякнуло, и бас слился с гудками.
Всё, дело сделано! Троица выплюнул наполовину выкуренную сигаретку на грязный пол и спрятал мобильник обратно под станок.
Пётр Иванович и Недобежкин притворились людьми из некрупного криминала – вроде воришек – и шли вразвалку к тому трёхэтажному, аварийному, наполовину покинутому дому на улице Овнатаняна, где открыл свою «лавочку» «кукольник» Троица. Достигнув этого подвала, на распахнутой двери которого была вывеска из двух захватанных и выцветших листов А-4: «КСЕРОКС!!! Автозапчасти», Недобежкин остановил движение и сделал вид, что пьёт пиво из пустой бутылки, а Пётр Иванович прошёл чуть дальше и постучал в эту самую дверь.
- Да? – показал свою физиономию Троица.
- Дело очень важное, – загадочнейшим шёпотом поведал Серёгин и кивнул в сторону Недобежкина. – У кореша крупный заказ!
- Ага, – согласился «кукольник» и кивком головы пригласил обоих зайти.
Пётр Иванович пропустил вперёд себя начальника, а Троица запер за ними ободранную дверь.
- И какой же у тебя, кореш заказ? – осведомился он, сверкая завидущими жадными глазками.
- А вот такой! – Пётр Иванович сделал неожиданный выпад вперёд и скрутил фальшивомонетчика, заломив ему руки и уткнув носом в заплёванный, покрытый сигаретным пеплом пол.
- Ммм! – загундосил Троица. – За что?? Ах ты, гад!! Ммм!
- Милиция, – отрекомендовался Недобежкин, подсунув к подкаченным глазкам Троицы своё непобедимое удостоверение. – Теперь тебе придётся дословно выложить всё, что тебе сегодня рассказал Интермеццо, усёк, братуха?
- Ы! Пусти меня, ментос поганый! – надсадно заныл пленный «кукольник». – Не знаю я никакого Интермеццо! Это пурга! Чистейшей воды пурга!
- Так, Серёгин, пиши: «Отстреливался и дрался. Набил фингал сотруднику милиции», – спокойно процедил Недобежкин, кося железным глазом на вяло ворочающегося на полу Троицу. – Теперь этот «ксерокс» сполна получит. Лет шесть дадут, а то и все десять!
- Ы! Я вспомнил, вспомнил! – запел «другую песню» Троица, испугавшись солидного срока. – Интермеццо приходил, приходил!! Я скажу, только я боюсь! – он забарахтался, прижатый Серёгиным, как барахтается лягушка, взятая аистом в клюв. – Пусти меня а, начальник?
- Отпусти его, – распорядился Недобежкин. – Чай, не сбежит с подводной лодки!
Пётр Иванович ослабил хватку и выпустил «кукольника» на относительную волю. Тот, ноя, отбежал в дальний угол своей «лаборатории», вжался в него и сел на пол.
