Пётр Иванович пошевелился – кажется, ничего не сломано, болит одна только голова. «Здорово же меня навернули» – мысленно прокряхтел Серёгин, пытаясь сесть. Сесть у него не получилось – мешали наручники, объединившие его с радиатором. Зато Пётр Иванович понял, что рядом с ним лежит ещё одно тело. Нет, тело не просто лежало – оно ворочалось, стонало, кряхтело и чертыхалось. «Это же Недобежкин!» – догадался Пётр Иванович и спросил:
- Василий Николаевич, вы в порядке?
- Ага! – выплюнул около Серёгина Недобежкин, тоже, очевидно, пытаясь сесть. – Только меня эти козлы к радиатору пришпандорили! Интересное кино?
- Угу, – невесело хмыкнул Серёгин, шевеля затёкшими руками и ногами. – Меня тоже. Даже сесть не могу.
- Супер! – фыркнул Недобежкин, имея в виду, что хуже и быть не могло. – И что нам теперь делать?
Пётр Иванович не знал. Он, как и начальник, лежал на полу, не имея ни малейшей возможности сесть, и абсолютно не знал, что делать. Наручники никуда не отпускали от радиатора. Раскачать радиатор невозможно – он слишком прочно приделан к стене и слишком тяжёл. Снять наручники через кисти – тоже нельзя – браслеты подогнаны так, что никогда в жизни не слезут, хоть руку отгрызай, словно волк, попавший в капкан.
Полежав немного на боку, Серёгин вспомнил, что у него с собой тоже имеются наручники, а так же – ключ от них. Сказав об этом Недобежкину, Пётр Иванович получил следующее распоряжение:
- Ну что, Гудини, действуй, если получится!
Пётр Иванович не являлся фокусником, и был совершенно не похож на великого Гарри Гудини. Он даже не обладал достаточной гибкостью, чтобы сейчас дотянуться несвободной рукой до кармана брюк. Но жить хотелось сильнее, чем помирать тут голодной смертью, или же сбараниваться, как Светленко. И поэтому Серёгин подполз поближе к радиатору, выдохнул воздух, сложился пополам, насколько позволяли оковы, и влез правой рукой в карман. В кармане ничего не оказалось: те, кто их с Недобежкиным сюда затащил, обыскали Серёгина и забрали всё, что нашли. Серёгин чертыхнулся, но про себя, и попробовал нашарить что-либо в другом кармане, но и там звенела пустота – даже кошелёк словно корова языком слизала. Всё, последняя шаткая надежда потеряна и мертва. Им никогда отсюда не выбраться – хотя бы до тех пор, пока их не решат освободить. А вдруг убьют? Мало ли что – никто не знает, как поступает «ГОГР» с теми, кто знает слишком много!
- Ну, что, нашёл? – осведомился у Серёгина Недобежкин, грузно ворочаясь на шершавом полу.
- Забрали, – честно признался Серёгин и тут же нашёл у себя в кармане маленькую дыру, такую, в которую мог бы запросто пройти ключ от наручников.
- Чёртов блин! – угрюмо буркнул Недобежкин. – Давай что ли, по батареям постучим – авось соседи услышат? Кажется, мы с тобой в квартире какой-то зависли.
Да, идея неплохая: они начнут лязгать оковами, поднимут шум, соседи вызовут милицию, милиция сломает дверь… Пётр Иванович размахнулся, как смог, и ударил своей цепью о радиатор. Но никакого лязга не послышалось: в том месте, где были продеты наручники, железо радиатора предусмотрительно обернули толстой тканью.
- Предусмотрительные, гады! – ещё угрюмее буркнул Недобежкин. – Перестраховщики, чтоб им! Кажется, мы с тобой серьёзно влипли. Что же делать-то, а?
Пётр Иванович оказался в тупике. Он продолжал лежать, думать, но ничего не придумывал, а только чувствовал что-то твёрдое, что попало в его правый носок и ужасно мешает. Серёгин не смог больше терпеть это что-то и потянулся, чтобы достать его из носка.
- Ты чего пихаешься? – заворчал за его спиной Недобежкин.
- Простите, – пробормотал Пётр Иванович и схватил помеху пальцами. – Мне тут что-то мешает…
Это было не «что-то», не мусор и не камень: в носок Серёгина завалился ключ от наручников.
- Эврика, – пробормотал Серёгин, вытащив его.
- Чего? – не понял Недобежкин.
- Ключ нашёлся, – объяснил Серёгин. – Сейчас, не шевелитесь, я попробую вас развязать.
Недобежкин подполз как можно ближе к Серёгину и Серёгину наконец удалось дотянуться до его наручников. Нащупав малюсенькую замочную скважину, Серёгин, точно как Гарри Гудини, вслепую засунул туда ключик и начал вертеть, пытаясь отомкнуть наручники. Ничего не видя, Серёгин наверное, вертел не в ту сторону, потому что отомкнуть наручники так и не смог, а только уронил ключик.
- Эх, ты! – пробормотал Недобежкин, услышав, как ключик лязгнул о пол. – «Безруков»!
Пётр Иванович ничего не ответил – он прилагал титанические усилия, разыскивая потерю на пыльном полу. Ему удалось это сделать и, схватив ключик двумя пальцами, он повторил попытку освободить начальника. Пётр Иванович даже вспотел и немножко вывихнулся, прежде чем хитрый замочек щёлкнул и отпустил правую руку Недобежкина.
- Уфф, – выдохнул начальник, вылезая из радиатора. – Ну, ты, Серёгин, эквилибрист!
