Эмбер внезапно очень больно и до крови укусил его нижнюю губу. Мальчишка поспешно слизывал капельки, попавшие ему на язык. Взгляд его начал становиться осмысленным.
— Данте? — Эм очнулся и пришел в себя, как только получил кровь. В его лице было полное непонимание происходящего. — Ты мне за это ответишь, малыш, — многообещающе покачал головой колдун, зажимая губу тыльной стороной ладони. Он тоже словно очнулся. Состояние было похоже на кислородное голодание, а незнакомая слабость в коленях предательски сотрясала тело.
Эмбер откинулся затылком на ствол дерева. Он мало что помнил из происходящего в последние минуты, но вид встрепанного, дышащего дымом Дантаниэла дал ему понять, что напомнят ему об этом весьма скоро.
Глаза колдуна нехорошо блеснули. Он сделал шаг к обнаглевшему смертному.
— Ну что ж, ты собирался выдать мне аванс? — его дыхание обожгло губы. С этими словами Эмбер снова был прижат к дереву...
Элай и Дагон наблюдали за картиной из окна и едва не вывихнули челюсти от подобного зрелища. За те двести лет, что они знали Дантаниэла, они готовы были поклясться, что тот вообще был не в курсе существования таких видов взаимодействий, как поцелуи и ласки. Он всегда рычал одно: «Поцелуи — для сопляков. Я — убийца. Для меня только крики и мольбы о пощаде…» Мэл внушил ему такую философию.
— Вот тебе и убийца. Элай, тебе не кажется… — Дагон указал в сторону Данте и Эмбера, которые глубоко и довольно грубо засасывались, явно теряя внешний мир. Причем было не понятно, в чьих руках инициатива: Дантаниэл поднял мальчишку чуть выше, удерживая его в одном положении и прижимая к стволу, но и тот вроде бы не отставал. Голова блондина непроизвольно откинулась, а веки были плотно сжаты; губы без конца отвечали на поцелуй, как будто парень был заведенный. — Мне кажется, что это полный… крах системы. Если до этого я полагал, Данте еще можно спасти, то теперь даже не знаю, что и думать. — Я знаю, что думать. Как бы Мэл не увидел этого… — Если ты про этих двоих на лужайке, — раздался за их спинами голос Марлоу, — то мне абсолютно все равно. Пусть делает что хочет, это его жизнь и его мальчишка. Но пусть не лезет на мою территорию. — Мэл! — братья одновременно обернулись. — Где ты был?
Выглядел Марлоу, как жертва неудачного эксперимента очень жестоких ученых. Он был весь в кровоподтеках и царапинах, совсем как Данте несколько дней назад. К плечу парень прижимал окровавленную тряпку, а из одежды на нем были неведомые безразмерные шмотки. Довершал образ местного бродяги огромный синяк на лбу.
— Я? Очнулся в канаве через пару часов. Поохотился в соседнем городке, чтобы утолить голод и не раздражать нашего волчонка. Вернулся сюда, вспомнив, что у меня есть дом. Жизнь прекрасна! — Марлоу, у тебя нога сломана? — Элай заметил торчащую через прореху в ткани кость.
Мэл с удивлением посмотрел вниз.
— Хм, действительно, — он сделал одно резкое движение и с противным хрустом вправил ее на место, немного поморщившись. — Неприятности случаются. — Давай помогу затянуть раны? — так же осторожно предложил младший из братьев. — Нет надобности. Все это заживет. В отличие от моего мнения о Данте. Я в душ, если не возражаете.
С этими словами он захромал в сторону ванной.
— Великий Веельзевул, — Дагон прочесал пятерней встрепанные волосы. — У меня от его вида аж желудок сжался.
Элай мрачно кивнул. Глянув в окно, он заметил, что разборки Эмбера и его противоречивого наставника уже перешли в горизонтальную плоскость. Кажется, преподобный буквально принялся исполнять свою угрозу, по поводу мытья мальчишкой пола…
— Достаточно… — прошептал теряющий сознание Эм. Он уже чувствовал себя лучше, но зато теперь Данте выпивал из него дыхание, оставляя лишь скорлупку, дочиста вылизанную изнутри. — Нет, почему, ты же хотел поцеловать меня, — рыкнул волк. Он прижимал мальчика к мерзлой земле, согреваясь от теплоты его тела. — Так что же ты? Целуй, пока я позволяю.
Эмбер попытался удержать его. Он слегка оттянул черный хвост, неумышленно играя с отдельными прядями. Волосы Данте были жесткими на ощупь, как волчья шерсть.
— Тебе не обязательно быть грубым со мной, — тихо пробормотал Эм. — Я уже видел, что ты можешь быть и другим. — Я не люблю, когда я не контролирую ситуацию. Я не люблю, когда за меня решают. Я не люблю поцелуи. И кроме всего прочего, я люблю быть грубым, — Данте зло посмотрел ему прямо в глаза, нависая над парнем на вытянутых руках. — А ты слишком много на себя берешь.
Эмбер кивнул. Эмоции и жизнь плавно наполняли его тело, и оттого уголков его губ коснулась улыбка.
— Да. Я тоже могу быть упрямым. Как ты, — он отвел волосы с лица колдуна. Данте на секунду моргнул, ощутив это касание. Оно показалось ему лишним. Слишком личным, таким, которого не надо было допускать. — По тормозам, Эмбер, — он убрал его руку. — Не надо делать вид, что ты знаешь меня. Не лезь в мою душу. Этого я тоже не люблю…
