— А ты покажешь других? — девочка протянула руку. Ее пальцы прошли сквозь голову собаки. Она была мокрая, ну совсем как настоящая вода. — Конечно. Выйди за забор. И я покажу тебе то, чего ты не видела никогда в своей жизни…
Лиз послушалась. Она бы и не подумала сделать что-то подобное раньше. Но этот голос был совершенно безвреден, он звал ее, и она должна была подойти к нему. Разве можно было устоять перед этим мягким, журчащим, как ручеек, тембром?
Лиз со скрипом отворила старенькую калитку и вышла на дорожку. Ветерок налетел на нее и растрепал рыжие волосы под цветной шапочкой.
Молодой человек ласково улыбался ей. Он погладил девочку по голове, и мягкие рыжие волосы коснулись щеки девочки. Та замерла, застыла у него в руках, как статуя. Большие влажные глаза смотрели на незнакомца.
— Идем, дитя, — он протянул ей когтистую лапу, больше похожую на птичью, и Лиз без промедления взяла ее. Темнота окутала ее, мягко обняв настойчивыми лапами. Через минуту на дорожке уже не было ни девочки, ни светловолосого юноши. — Лиз! — кутаясь в свою толстовку, Мики закончил говорить по телефону с Райли и вышел встретить сестру.
Двор поприветствовал его абсолютной пустотой. И только брошенная игрушка — любимый медвежонок Лиз, с которым она никогда не расставалась, — лежала на земле и таращилась на Мики пустыми и блестящими глазами-пуговицами…
— Данте. Ты мне обещаешь? — Эм остановил его ладонью на дорожке около дома, чтобы в последний раз убедиться, что ворлок не будет вытворять ничего из того, что он любил делать. — Слушай. Еще раз спросишь, и я нарочно сделаю все наоборот! — начал свирепеть колдун. — Хорошо. Хорошо, не стану спрашивать, — Эм нервно облизнул сухие губы. Отчего-то он жутко нервничал.
Под конец Данте стал снова вести себя сносно, и Эм не планировал это портить. Они целый день маялись всякой ерундой: после того, как Данте устал тискать свою светловолосую игрушку, они сидели и тупо смотрели телевизор в комнате внизу, поедая обнаруженные в шкафу орешки и обсуждая дурацкую прическу диктора.
С Данте и его переменчивым настроем можно было спятить, но Эм не стал спрашивать, зачем ворлоку понадобилось держать его при себе и почему Дантаниэл не мог сделать все то же самое один. Вероятнее всего, ему просто было дико скучно, вот он и пытался развлечь себя в отсутствие собратьев любым способом.
Пересмотрев все каналы, они сделали пару кругов по улицам в абсолютном молчании, утопая каждый в своих мыслях, а затем завернули домой к Эмберу. Он выполнил свою часть договора и провел с Данте целый день. Теперь пришла пора и ворлоку исполнять свое обещание.
— Маму зовут Эмили, — зачем-то довел до сведения парня Эм. — Да хоть Нельсон Мандела, — хохотнул волк и занес руку для звонка.
Однако он не успел завершить начатое — дверь раскрылась и миссис Морриган собственной персоной показалась на пороге. По ней нельзя было сказать, что чувствовала она себя хорошо: женщина была бледна, а глаза ее очерчивали четкие темные круги. При виде двух молодых людей, одним из которых был ее блудный и весьма потрепанный сын, брови женщины поползли вверх.
— МАМА!!! — возопил Данте, не дав ей опомниться. Он радостно раскинул руки, чтобы обнять миссис Морриган. Та не ожидала такого и испуганно метнула взгляд на Эмбера, который от этого вопля тоже побледнел полотном. Данте впал в новую крайность: он с легкостью оторвал Эмили от земли и пустился с ней в пляс, словно сумасшедший. Он понял по-своему слова «только без своих обычных фокусов», и теперь ураган его воображения полетел в новую степь.
— Эмбер, Эмбер, смотри, мы уже подружились, — напевал он шутливо, подмигивая парню синим глазом. — Мы с тобой чудесно заживем, когда поженимся, правда, дорогой?
Эм прикрыл усталые глаза рукой. Конечно, Данте подслушал все его мысли и знал, что они вертелись в основном вокруг того, что скажет мать на появление в доме того парня с фотографии.
Спотыкаясь о мебель и громко напевая, Дантаниэл в неистовой пляске таскал Эмили за собой по всем углам. Уложенные в аккуратную прическу волосы женщины разлетались в стороны, а голова откинулась назад; она силилась что-то сказать, но от неожиданности дар речи покинул ее.
Только мгновение спустя паразит выпустил ее. Эм не выдержал этого кошмара и отодвинул мать от взбесившегося ворлока, заслоняя собой от его лап.
— Я сказал тебе без фокусов! — Эм начал терять терпение, а взгляд его сверкнул стальным бешенством. — Если еще раз хоть пальцем ее тронешь… — Да тихо ты, тихо, — примирительно поднял руки усмехающийся Дантаниэл, — я просто рад семейному воссоединению! — Эмбер, — мать в ужасе вцепилась в рукав сына. — Что все это значит? — Ничего, мама! Просто у Дан… иэла, — Эм запнулся об это имя, — такой своеобразный юмор. Мы пришли сказать тебе… — Мы женимся! Разве не здорово? — грянул на всю гостиную Данте, светясь яркими красками радуги и улыбаясь женщине голливудской улыбкой. — Эмбер… — тихо прошептала Эмили. — Скажи мне... — Не слушай его, — Эмбер отмахнулся. — Мам, мы пришли сказать тебе кое-что другое!
