Эм захватил его губу зубами и обвел языком обозначившиеся клыки, похожие на два крошечных очень острых стилета. Данте судорожно дышал, Эм чувствовал движения его жаркого тела ладонями, проползая по ровной спине до лопаток и ловя биение его сердца. Ворлок не дергался и не рычал, он позволял мальчишке делать с собой абсолютно все. Его пальцы несильно сдавливали шею, прижимали парня к груди, и это было движение совершенно не похожее на их обычные грубые взаимодействия.
От удивления Эмбер забыл думать про то, что он был зол на Данте, как черт. Он отлип от его губ с большим трудом и дико захлопал глазами. Ворлок тоже не понял, что произошло, — его лицо было озадаченным, а взгляд — лишенным осмысленности, как будто его тело сделало все само по себе. По лопатке брюнета скатилась капелька пота, Эм стер ее ладонью, все еще сжимая его в своих объятиях.
Оба парня едва дышали, подозрительно изучая друг друга дикими взглядами.
— Сука… ты опять влез в мою голову? — прошептал Эмбер.
Данте молчал. Он ничего такого не делал, но зато очень хотел знать, кто поиграл с его мозгами. Впрочем, он опомнился довольно скоро, и прежняя веселая улыбка тут же стерлась с его лица.
— Расскажешь об этом кому, — хрипло прошептал он, — откушу тебе башку.
Произнеся это, он высвободился из объятий, отодвинул Эмбера от себя подальше и вышел на улицу, громко хлопнув дверью.
А Эм так и остался сверлить пустоту диким взглядом. У него в голове вертелся только один вопрос: Какого. Хрена?
====== 16. Я не как ты. ======
Дома у офицера Ривьеры никто не спал. Времени перевалило далеко за полночь, но бледный Мики все еще сидел, твердый, как мраморное надгробие, а миссис Ривьера мерила шагами комнату от угла до угла, и даже любимая сиамская кошка Лиз нервно подергивала хвостом на окне, глядя в пустоту, словно в ожидании чего-то.
Отец семейства все еще не возвращался. Вся полиция Гринвуда сбивалась с ног в поисках Лиз Ривьеры — маленькой рыжеволосой дочки Хагена, которая пропала внезапно прямо от крыльца своего дома.
Райли тоже была неподалеку. Когда раздался звонок, она не разобрала ни слова из сумбурной речи Мики, потому что ее молодой человек слишком бессвязно шептал в трубку; в его словах отчетливо проскальзывали только два слова: «Лиз» и «что теперь делать», остальное было сложно расслышать из-за дрожи.
Райли спешно дошла до его дома, где убедилась, что тешить себя иллюзиями и надеяться на лучшее бесполезно: остаточные следы выброса магии присутствовали везде — как рваные клочки ваты, они висели на заборе, лежали на дорожке, свисали с ветвей деревьев. Почувствовать их оказалось несложно, ведь ворлоки были нечистоплотные существа и не стремились зачищать следы своей активности. Разряды колдовства ощутимо потрескивали в воздухе, и Райли с сожалением осознала, что в округе точно поорудовал один из колдунов.
Но она не проронила ни слова, не выразила сомнения ни единым жестом. Все молчали, потому что нервы у членов семьи натянулись до предела.
— Они не найдут ее, Райли, — тихо изрек Мики, лихорадочно сжимая ее руку. — Не говори так. Надежда есть всегда, — отвечала девушка и гладила его по плечам, чтобы хоть немного снять нервную дрожь.
Прежде, чем прозвучало еще хоть слово, она мысленно наслала на миссис Ривьеру небольшое сонное заклятие, растворяя ее страхи и боль, затем то же самое проделала и с Мики. Это было все, чем могла помочь сейчас светлая магия, ведь успокоить безутешных родителей и старшего брата могло лишь появление Лиз дома.
А она все не возвращалась.
Темнота шепталась за окном. Мики видел в том глубоком сумраке беду, которая постучалась в двери их дома, и тогда в голову в очередной раз пришла мысль, что словно злой рок коснулся мирного Гринвуда. Все это началось в ночь, когда напали на Эмбера — именно с тех пор в жизни некогда сонного провинциального городка изменилось все: выродок-убийца ступил на тихие улочки, чтобы патрулировать ночами дороги и нести за собой смерть и разрушения.
Мики не мог простить себе, что оставил сестренку без присмотра, во всем была его вина. Если бы он не отвлекся на звонок или чаще выглядывал в окно, крошка Лиззи сидела бы сейчас с ними, а не бродила одна где-то впотьмах в объятиях самой смерти.
Прикосновения Райли слегка успокаивали. И все же Мики не думал, что сегодня у них дома хоть кто-то станет дышать спокойно.
Миссис Ривьера уже устала изводиться. Она лежала в сумраке гостиной, уронив голову на стол, ее плечи вздрагивали нервно, колени, укрытые кружевной шалью, вибрировали мелкой конвульсией. Ей снилась маленькая рыжеволосая склоненная головка, подсвеченная тусклым огнем. Она скользила в тени, удаляясь все больше и больше, а длинные белые пальцы уже тянулись погасить хрупкое пламя ее свечи.
Миссис Ривьера вздрогнула и очнулась. В полтретьего ночи ее муж вернулся домой и отрицательно помотал головой. Лицо его выглядело больным и напряженным, а хороших новостей он не принес. Полицейские прочесали весь город в поисках девочки, но, даже несмотря на все старания, ни единого рыжего волоска не нашлось в его пределах.
