Эту плиту заказали и оплатили ее коллеги, у Эмбера не было свободного цента на подобную роскошь. Он стер пыльный покров с соседнего надгробия, читая надпись: «Томас Морриган. Офицер, погибший при исполнении своего долга».
Вот и все, что осталось от его семьи. Вот и все, что осталось от всей жизни. Два побуревших камня, в которые своими острыми зубами уже принялось вгрызаться время.
Эмбер медленно опустился на одно колено и немного склонил голову. Он сам не понимал, что могло привести его ночью в это место. Наверное, хотел убедиться в том, что ему все это не снилось и что реальность действительно была именно такая. Часто, бывая тут, Эм пытался заставить себя поверить и не мог сделать этого.
В воспаленной, наполовину стертой и покореженной памяти мелькали лица. Глаза и губы Данте, их последняя ночь вместе, когда Эмбер почти поверил, что в ворлоке могло проснуться что-то хорошее. Затем пустота и звонок. И объяснение от полиции: кто-то внес тело Эмили в морг, оставив ее на столе. Ни записки, ни подробностей смерти обнаружить так и не удалось, а Эмбер, как ни старался, не мог отыскать их в своей голове.
Никто ничего не объяснил.
Его просто поставили перед фактом: он остался один. Данте больше не приходил. Ни на следующий день, ни через неделю, ни через две. Проведав коттедж ворлоков, Эмбер с удивлением обнаружил одни обломки и руины.
И все. Больше ничего, кроме пакета ворлочьей крови в холодильнике и записи с извинениями, которую Эм заморозил и оставил у себя на столе в напоминание: это все, что он получил в конце этой истории.
А дальше все пошло как прежде. Какие-то люди спрашивали, не нужна ли помощь. Доктор Пирсон устроил сына своей погибшей коллеги в госпиталь по своим каналам. Для Эмбера наступило время попыток самоубеждения, что все так и должно быть. Он не знал, во что верить. У него из памяти словно вырвали кусок, и теперь приходилось притворяться, что это лишь маленькая ранка. Жизнь напоминала криво зажеванную пленку, где рукой неумелого монтировщика оказались вырезаны самые важные кадры.
Эмбер прикрыл ладонями глаза. Он ненавидел Данте и не мог себе простить того факта, что продолжал думать о том, как бы ему хотелось снова взглянуть в эту морду. Взглянуть и дать ему в зубы так, чтобы они посыпались на землю.
— У меня ничего не получается, мам… — тихо прошептал парень, вытирая с глаз набегающие слезы. — Ты не должна была пострадать. Это все из-за меня…
Его тихий голос шелестел в темноте ночного летнего кладбища. Однако Эмбер никак не ожидал, что кто-то ответит ему:
— Все всегда бывает только из-за вас. Вы проклятое вырождение рода, гниль на теле этого мира…
Подняв взгляд, мальчик едва не задохнулся от ужаса. Над могилой стоял высокий человек, чье лицо было скрыто капюшоном.
— Торквемада велела не трогать тебя до поры до времени, пока ты еще человек. Но честно, я не понимаю, почему мы должны терпеть вас. Я бы вырезал вас до единого — всех, кто по доброй воле продолжает якшаться с ворлоками!
Эм не успел ничего сказать или возразить. Мощный удар, последовавший незамедлительно после этих пугающих слов, выбил искры из глаз и опрокинул парня на спину.
Эм не использовал магию около полутора лет. Он не понял, о чем говорил этот незнакомец.
— Где твой создатель? — под длинным рукавом плаща мелькнул кривой нож.
— Я… Я не знаю. Я не хочу его видеть, он оставил меня и ушел. Я не слышал о нем ничего вот уже пару лет, — забормотал Эмбер, вытирая кровь с уголка губы. — Что вам нужно от меня?
— Вырезать из тебя правду, — донесся скрипучий голос из-под капюшона.
Эм развернулся и хотел бежать, но новый мощный удар едва не лишил его сознания. Мальчик тихо вскрикнул и упал лицом в траву, вдыхая запах земли.
— Эй, — раздался неподалеку звонкий окрик. — А почему бы тебе не выбрать противника своего размера?
Где-то рядом мелькнула тень. Мужчина, напавший на Эмбера, резко вздернул голову. Светловолосый силуэт мелькнул неподалеку, как птица, взлетающая с дерева.
— Кого я вижу, — рыкнула тень в капюшоне. — Прихвостень Марлоу.
Дрожа как лист, Эм с трудом посмотрел наверх. Сквозь пелену в глазах он различил знакомые черты. Длинные волосы. Каменные, сжатые до остервенения челюсти. Дагон встал над ним, заслоняя от внезапного нападения.
— Да. И я здесь не один. А вы, твари, начинаете забываться, — заметил он, раздвигая ладони, словно делая магические пассы. В его руках возникла длинная боевая палка. — По-хорошему уйдешь? Или мне тебя заставить?
— А ты попробуй! — рыкнул мужчина.
Лис ощетинился. В следующую секунду между ним и незваным ночным гостем разгорелась нешуточная потасовка. Дагон был хитер и проворен, но и противник не отставал от него по силе и ловкости. Эмбер только и успевал следить за их мелькающими локтями, коленями и лезвием ножа, опасно сверкающим возле уха светловолосого парня.
— Эмбер, мотай отсюда, — тихо прохрипел лис, прижимая капюшончатого к земле. — Этот упырь тебе не по силам. У него амулет, защищающий его от магии!
