— Так вот, я говорил, что… — на этом речь Дагона снова начала уплывать. Теперь Данте услышал, как Эм принялся перебирать видения, все те моменты, которые они провели вместе. Красочные и до ужаса реалистичные, они задирали волоски на шее ворлока. Данте снова посмотрел в сторону машины.
— Парни? Я вас оставлю? Ненадолго? — перебил он Элая, который как раз рассказывал про нападение на кладбище и разоренный городок недалеко от Эль-Пасо. — Мне надо выяснить одну… вещь.
Братья примолкли. Не дожидаясь ответа, Данте встал и медленно направился к машине.
— Ну все. Ближайшие два часа мы его не увидим, — жизнерадостно заметил Элай, ничуть не обескураженный тем, что его больше не слушали. — А ты, Дагон? Не хочешь последовать его примеру?
Губы светловолосого ворлока расползлись в хищной и крайне многообещающей улыбке.
Эмбер вздрогнул. Приоткрытая дверь машины чуть скрипнула, словно легкий ветерок качнул ее, и через мгновение в просвете показался Данте — удивительно тихий, спокойный и немного усталый.
Когда он заглянул внутрь, во взгляде его мелькнуло неопределенное выражение, но Эмберу хватило этих секунд, чтобы осознать: сейчас последнему рубежу его спокойствия наступит конец. Он проследил за тем, как ворлок опускается на колени и проползает вдоль заднего сиденья, складывая руки на серой обивке. Данте пристально изучал парня, словно ожидая каких-то слов или пытаясь угадать реакцию по его лицу. Эм повернулся набок. Он хотел бы что-нибудь сказать, но не знал, как подобрать нужные слова. Да и стоило ли что-то говорить?
Его мысли начали путаться и превращаться в бессвязную кашу. Ресницы, веснушки, прямой нос Данте — все это возвращалось как из самых страшных кошмаров, точно таким же, каким Эм помнил их с последней встречи, с одной лишь разницей: сейчас черноволосый колдун казался смирным, как укрощенный хищник. Он ждал. Его взгляд скользил по губам Эмбера, его платиновой челке, по скулам; и тогда парень осознал, что неловкая тишина, воцарившаяся между ними, слишком затянулась.
Затем Данте протянул руку. Мгновение — и Эмбер уловил его суховатое прикосновение. Пальцы ворлока легко тронули светлую прядь волос, отводя ее чуть в сторону. Данте задумчиво провел по щеке Эма, перешел на подбородок, где отрастала колкая щетина. От его касаний парень прикрыл веки. Внизу живота что-то скрутилось в узел, словно возбуждение распространялось по всем клеточкам тела. Этот контакт показался таким естественным и нужным, однако Данте по-прежнему не делал ничего больше, разве что пододвинулся чуть ближе. Теплота его дыхания осталась на коже легким ветерком. Она заставила Эма переключить внимание на губы парня.
Ворлок первый осмелился нарушить дистанцию. Он начал медленно задирать футболку Эмбера, используя силу мысли. Он делал это спокойно, без резкости и желания надавить на волю человека, при этом продолжал внимательно следить за его реакцией. От волны приятных и волнующих ощущений Эм откинул голову, начиная слегка дрожать. Данте подтянулся и навис над ним, разглядывая его тело, кружки открывшихся взгляду сосков, светлую дорожку волос, уходящую по животу под джинсы. Под его рентгеновским взглядом парень ощущал себя совсем беззащитным. На мгновение показалось, будто Данте тоже не в силах подобрать слова. Но затем тот четко произнес:
— Ты совсем не меняешься...
На этих словах он нагнулся и обвел языком правый сосок Эмбера, от чего блондин едва не задохнулся. Ему стоило бы сказать Данте, чтобы тот прекратил... Но он не мог сделать этого.
— Почему я должен меняться? — крепко зажмурив глаза, выговорил Эм, все же находя силы на ответ.
Ворлок внимательно посмотрел на него, отвлекаясь от своего занятия.
— Не знаю, я... думал, за два года ты станешь другим. Но я рад, что ты остался таким, каким я создал тебя, — тон ворлока был приглушенный и разгоряченный.
Эм стиснул кулак. Его спина взмокла в мгновение ока от этого шепота, и Дан, разумеется, уловил его дрожь. С каждым движением он вспоминал, почему его так безумно вставлял этот мальчишка. Данте бережно провел ладонью по животу Эма, переходя на его широкие плечи. Тот напрягся от осознания того, что и ворлок испытывает непреодолимую тягу к нему, это было так легко угадать — по взгляду, по его крадущимся действиям и сбившемуся дыханию. Эм неуверенно и мягко взял парня за запястье и задержал его кисть. Движение получилось дерганным и неестественным, потому что на самом деле он не хотел останавливать его. В эти минуты гордость, чувство собственного достоинства и горячо лелеянная обида отступали на второй план.
К счастью, Данте все понимал. Он продолжал. Настойчиво расстегнув пуговицу и молнию на джинсах Эма, он немного спустил их вниз. За ними последовала резинка боксеров, открывшая вид на возбужденную, сочащуюся смазкой плоть.
