Он увидел знакомую фигуру издали. Марлоу стоял у пограничной заставы рядом с огромным великаном Рэмиром. Все происходило как в замедленной съемке. Мэл повернулся к стражу. Хлопнул его по плечу. Сделал шаг назад. Рэмир открыл перед ним ворота выхода из деревни. Мэл в последний раз обернулся на Поселок Чародеев. Увидев несущегося на него волка, он прищурился, грустно улыбаясь ему через пространство, разделяющее их. А затем он решительно шагнул за пределы силового поля. Занавес опустился, как погребальная вуаль, скрывая его из виду.
Данте добежал до преграды, налетая на нее грудью, царапая ее лапами и когтями. Он хрипел, как загнанная собака, и задыхался в собственном бессилии.
— Данте! Данте, стой! — Эмбер догнал его, тут же превращаясь в человека. Он хотел схватить ворлока за толстую шкуру, чтобы тот не разбился о преграду.
— Мэл… — как не в себе рычал наполовину человек, наполовину волк.
Он не мог поверить в то, что происходило, и потому барахтался в руках своего апрентиса, как беспомощный щенок, продолжая кидаться на барьер.
— Дан, стой. Не нужно. Да перестань ты…
Дантаниэл не хотел ничего слышать. Почему Мэл пошел сдаваться им в руки? Если Данте не испытал половины того испуга, когда Марлоу собирал свою разведывательную группу, то теперь страх накрывал тяжелой волной, и от него хотелось выть, хотелось царапать, хотелось рвать зубами небо, землю, что угодно, лишь бы только получить шанс задержать мгновение и вернуть Мэла обратно. Вельзевул бы его побрал. Данте ненавидел себя за то, что не догадался о его намерениях сразу.
Эм развернул его к себе с потрясающей силой, фокусируя на себе обезумевший волчий взгляд.
— Перестань… — тихо прошептал мальчишка и скрутил запястья бесконечно превращающегося парня. — Так ты не поможешь ему, Данте.
— Отстань. Не держи меня!
Данте столкнулся с Эмом и ударил его грудью, чтобы освободиться. Тот снова едва-едва не упал, отшатнулся назад и споткнулся о камень, чудом ухватившись за волшебную преграду. Найдя баланс, Эм снова метнулся вперед. Он обхватил Данте поперек корпуса обеими руками. Волк хрипел и рвался, его отчаянная ярость в любом случае пересилила бы все попытки Эмбера остановить обезумевшее создание, если бы только Данте не начал слабеть от ощущения безысходности.
Движения ворлока стали тише через несколько минут. Он начал оседать на землю и повис в руках мальчишки, как старая ветошь. Некоторое время Эм не отпускал его, а когда уверился, что Данте уже не может вырываться, прижал к своей груди.
— Тихо… Тихо… — он гладил вздрагивающие плечи обезумевшего парня. — Мэл сильный, они не смогут его схватить.
— Черта с два, Эмбер! Он пришел со мной попрощаться. Он даже… Он даже дом свой сжег, потому что собрался сдаться в их поганые лапы! Ты это понимаешь?
В глазах волка плескались физически ощутимые безнадега и боль. При одном представлении того, что переживает сейчас его создатель, Эмберу тоже хотелось завыть от тоски, ведь, поставив себя на его место, он осознал: он сам ни за что не пожелал бы увидеть, как его наставник с хладнокровной улыбкой идет на верную смерть. Сейчас чувства Данте для Эма стали острее, чем его собственные. Эм знал, что должен был помочь вернуть Мэла любым способом, но не мог разжать руки и выпустить бьющегося Дана за пределы территории. Таким образом эту проблему не решить. Уже не решить...
Эм прикрыл глаза, справляясь с хаосом собственных эмоций.
— Данте, пойдем к Элаю и Дагону. Вместе мы придумаем что-нибудь, слышишь? Мы придумаем, как вернуть Мэла!
— Я пойду за ним.
— Нет. Ты за ним не идешь. Ты нужен мне здесь… — Эм гладил его шею и плечи. Он коснулся губами макушки парня, стараясь передать ему хотя бы часть своего тепла. — Я не хочу тебя потерять.
Данте дрожал. Он лихорадочно вцепился блондину в предплечья, содрогаясь под каплями дождя, которые стекали по их обнаженным спинам. Как исправить все это теперь?
— Пойдем, — Эм потянул его на себя. — Пойдем к Элаю и Дагону. Мне кажется, у меня есть кое-какие мысли на этот счет.
Данте не хотел уходить. Он хотел выйти за проклятую загородку, схватить Мэла и втащить его обратно, чтобы он был тут, рядом с ним, прямо сейчас, но Эмбер держал слишком настойчиво и сильно. Слушая на удивление спокойные, ледяные мысли мальчишки, ворлок отдался в его руки. Он позволил себя увести, хотя и передвигался с ужасающим трудом. Сейчас он почувствовал себя плохо, как будто расстался с частью собственной плоти. Он и понятия не имел, что в один день ему придется подумать о том, что он больше никогда не увидит Мэла.
Но этот день пришел. И для Данте он стал чернее самой смерти…
Мы говорили, что пытаемся выиграть
Или потеряем всё...
Я оставил тебя в солнечном свете,
Но скучал по тебе сильнее всего.
И все эти мелочи
Казались бесконечными.
Когда я миллион раз говорил, что люблю тебя...
Но лишь про себя.
(Ghost — One Less Reason)
