Оказавшись за барьером, Марлоу сжал кулаки. Он не думал ни о чем, не собирался жалеть о своем решении, не боялся неизбежного и даже не трудился над тем, чтобы стать невидимым, ведь теперь в этом уже не было никакой надобности. Он поставил перед собой всего лишь одну цель — дойти и поговорить с той женщиной, счеты с которой стоило свести уже давным-давно.
— Ворлок! — закричали охотники, увидев на подходе темноволосого мужчину лет тридцати на вид, в кожаной жилетке и с ярко-зелеными глазами.
— Скайлер! Ворлок! — кричали охотники. Суетясь и бегая по всей поляне, они принялись с опаской отступать назад.
Конрад тоже заметил чужака. Мэл шел к ним, сжав кулаки и гордо подняв подбородок. Его поза, с достоинством выпрямленная спина — все это говорило о том, что он явился с твердыми намерениями. Ренье узнал этого парня. Скайлер не понравится, если хантеры растерзают его быстрее, чем она увидит Марлоу лично.
— Держать собак! — рявкнул Ренье, давая собратьям знак оставаться на месте.
Мэл улыбнулся тонкой, но ехидной улыбкой и перевел взгляд с одного испуганного лица на другое. Охотники настороженно целились в него из арбалетов и пистолетов, ожидая любого подвоха от дитя тьмы, за которым они гонялись столетиями. Марлоу привычно сунул руки в карманы штанов. Его сережка качнулась от легкого движения плеч.
— О нет, — лениво протянул он. — Вы все меня не очень интересуете. Мне нужна Торквемада.
— Черта с два ты получишь ее! Открыть огонь! — приказал Риджвуд, который держался напряженно, как стальная пружина.
Он навел дуло на Марлоу. Щелкнул затвор.
— Не стрелять! Это какая-то ловушка! — Конрад обернулся, кидая гневный взгляд на ослушавшегося хантера.
Мэл поднял руки, показывая, что даже не собирается бороться. Каждый его жест сопровождался пристальным вниманием со стороны охотников, которые буквально поедали чужака глазами.
— Здесь нет никакой ловушки. Поверьте, если бы она была, вы бы уже лежали на земле лицом вниз, захлебываясь в собственной крови.
Марлоу перевел взгляд с дул пистолета на людей.
— Позовите мне сюда эту женщину. У меня есть что ей сказать.
Услышав шум, Торквемада подняла голову. Все это время она сидела на земле, привалившись к дереву и зажимая зубы от боли. Ее раны безумно саднили, но она старалась держаться из последних сил, чтобы не покидать отряд. Услышав голоса, Скайлер с трудом встала. Рана на ее животе была особо глубока и доставляла женщине немало проблем. Когда Торквемада вышла к собратьям, ее взгляд скользнул поверх их голов. При виде незваного гостя Скайлер едва не потеряла дар речи. Ей пришлось схватиться за ствол ближайшего дерева, чтобы не упасть от изумления и слабости.
— Ты… — прошипела она, рассматривая Марлоу со смесью ненависти и сумасшедшего, нечеловеческого презрения. Охотники расступились, давая женщине дорогу.
Скайлер молча смотрела на ворлока, не спеша подходить к нему близко. Те, кто находился рядом, видели, как изменилось ее лицо. Оно стало неподвижным и не выражало ничего, кроме злобы. Скайлер будто загипнотизировали. Ненависть в ее глазах обжигала, подобно раскаленным углям, и любой отвернулся бы, не выдержав такого, и только Мэл спокойно выстоял это испытание.
Немая борьба взглядов охотницы и ворлока длилась с несколько минут, потом Скайлер прикрыла веки, справляясь с плещущимися в ее душе эмоциями. Мэл не двигался. Торквемада вся подобралась, словно была готова прыгнуть вперед и вцепиться оппоненту в лицо. Марлоу невесело усмехнулся. Все те годы, что он бегал, скрываясь от своей участи, сейчас показались ему лишь пустой тратой времени. Вот к чему он пришел в итоге. Просто выйти и заглянуть в лицо смерти, опустить руки и признать, что столетия скитаний не стоили ломаного гроша.
Зачем нужно было так долго обманывать темноту?
— Как ты постарела. Ужасные морщины, — сделал Мэл «комплимент» охотнице, прерывая свои невеселые размышления. — Кто-нибудь говорил тебе, что вечная жизнь не так уж и хороша, если неправильно питаться?
— Заткнись! Ты… жалкий трус, который боится показать свое лицо… Мы схватим тебя в мгновение ока и вырвем тебе глаза и язык! Так что на твоем месте я бы была осторожна в своих действиях!
Марлоу забавлялся ее гневу. Стыд за собственное поражение при их недавней встрече изводил Торквемаду сильнее физической боли, но ее вялые попытки выглядеть устрашающе вызывали лишь снисходительную улыбку.
— Со мной и что похуже случалось. Твои угрозы не пугают меня.
Скайлер сделала несколько шагов к злейшему врагу, заглядывая ему в лицо. Она презрительно сморщила нос, будто ей не нравился запах, который исходил от ее оппонента.
— Ты насквозь пропах собственной сущностью, Марлоу, — женщина с отвращением сплюнула под ноги.
— Прости. Я думал, это всего лишь смердит гора трупов твоих бывших дружков.
Охотница отступила от него на шаг.
— Ладно, достаточно! Я вижу, ты подумал о том, что я тебе сказала, и решил принять разумное решение, сдавшись нам в руки?
