Но, разумеется, Марлоу не произносил ни слова, чтобы не тешить шакалов у стен помещения.
— Впрочем, есть и еще одна вещь, — Скайлер расценила молчание оппонента как слишком скорую сдачу и потому прекратила терзать его, немного опустив лезвие, — ты должен увидеть ее до того, как я заберу твое зрение. Ты ведь шел сюда за этим, Мэлоди?
Торквемада довольно проследила за яркой струйкой крови, стекающей по лицу ворлока. На лбу Мэла теперь красовалась четкая надпись, похожая на ту, что вырезал мальчишка-ворлок на лице Луция. Она гласила: «Ты сгоришь в Аду».
Мэл с трудом моргнул. Зрение уже начало подводить его. Скайлер повернулась к нему боком и отошла на пару шагов. При виде того, как кровь колдуна пропитывает его одежду, бежит по лбу и подбородку, стекает по шее, в зале раздался одобрительный гул.
В нескольких футах от Скайлер стоял старый хантер, которого Мэл помнил с незапамятных времен охоты на ведьм. Все они были матерыми охотниками, знающими свое дело во всем. Они собрались здесь, чтобы лично посмотреть на его смерть.
Что ж. Это к лучшему.
====== продолжение 1 ======
Скайлер обернулась, вглядевшись в темноту, а Мэл невольно проследил за этим взглядом. В его животе тут же скрутился болезненный узел. Он увидел, как хантеры выкатывают из угла огромную клетку, за решеткой которой сидел старый, поседевший колдун. Его волосы выглядели спутанными и нечёсаными, все лицо и предплечья покрывали огромные шрамы, а на руке не хватало одного пальца. Старик схватился за прутья, плотно прижимаясь к ним и рассматривая своего сына с удивлением, тоской и безумной болью. Нижние веки старого колдуна увлажнились. Он несомненно узнал того, кто находился перед ним, растянутый на дыбе, как кусок мяса в средневековой лавке.
Мэл тоже застыл от страшного зрелища. Молодой и мощный колдун в самом расцвете сил, каким он запомнил своего отца, теперь выглядел как обвисшая, поникшая ветошь. Калеб оставался недвижным. Некоторое время он хватал ртом воздух, продолжая внимательно рассматривать сына. Мэл отвечал ему на этот взгляд. Торквемада и все присутствующие искренне наслаждались зрелищем, но Мэл не обращал на хантеров внимания. Сейчас для него существовал только его отец.
Все ответы, все вопросы, которые он всегда так хотел задать, — все они были в лице человека, глазеющего на него из грязной клетки выцветшими, измученными глазами. Калеб открыл рот, чтобы что-то сказать, но его обрубленный язык не позволил ему издать ни звука.
— Отец, — прошептал Мэл, непроизвольно подваясь вперед.
Старый колдун зашевелил губами, протягивая руку через прутья. Его умоляющий взгляд остановился на Скайлер. Визгливый смех десятков собравшихся в подвале хантеров был ответом на немую мольбу ворлока.
— Что, Калеб, не верил мне? — Скайлер схватила металлический прут и в ярости ткнула колдуна под ребра. — Твой выродок сам приполз ко мне, на коленях! Можешь быть уверен в том, что сегодняшняя ночь станет последней в вашей никчемной жизни!
Калеб скорчился в агонии, но все же нашел силы подняться снова, хотя это и далось ему с трудом. Он указал пальцем на Мэла, округляя глаза, как безумный. Его губы зашевелились, словно он шептал молитву. Мэл почувствовал забавное щекотание под жилеткой. Оно напоминало сотни мурашек носящихся по его телу. Ощущение было незнакомым, но Марлоу отогнал от себя эти мысли. Он сосредоточился на том, что было так нужно ему. При виде измученного отца его в один миг захлестнула горячая и всеобъемлющая ярость, как раз та, которая была так необходима ему за те долгие холодные минуты, что он провел в подвале всех церквей.
Клетка с Калебом вздрогнула и поползла вверх. Она двигалась медленно, сначала рывками, потом пошла более гладко. Земля уплывала вниз, цепь раскачивалась, а Калеб впивался руками в железные прутья, продолжая трясти дверцу и шевелить губами. Охотники вокруг закричали с одобрением, провожая взглядами вечный источник силы. Марлоу тоже зло посмотрел на темницу, а затем перевел глаза на Скайлер.
— Отпусти его. Зачем тебе он, когда у тебя есть я! — крикнул он, делая резкое движение вперед. Гвозди пронзили его ладони, причиняя нестерпимую боль.
— Одно другому не мешает, Мэл. Одно другому не мешает. Он еще получит свое. Как и ты. Я не переживаю за вас. Вы даже не можете использовать против нас свою магию в этом помещении. Здесь все, — Скайлер протянула последнее слово так, словно находилась на сцене и играла роль, — опутано антимагическими талисманами.
На лбу Мэла проступила полоска черной кошачьей шерсти.
— Ты боишься меня, трусливая ведьма? Боишься, что я выпотрошу твои кишки и даже твои прихвостни не смогут меня остановить?
— Нет. Этого я не боюсь… теперь, когда ты, такой беспомощный, висишь передо мной и просишь пощады…
