— Ты достаточно испытывал наше терпение. Скайлер привела тебя сюда только за тем, чтобы убить, но я считаю, что она была достаточно щедра, оттягивая твою кончину, — прошипел охотник, склоняясь над Марлоу и изо всех сил пиная его сапогом под ребра.
Ворлок захрипел, пытаясь встать с колен, но еще один удар ножом в солнечное сплетение выбил его дыхание.
— Ты сдохнешь… Как тебе давно и было пора, — шепот хантера едва доносился до сознания Мэла. Охотник по-прежнему крепко держал его за волосы.
Он поднес кинжал к глазам Марлоу. Тот дернулся, скалясь, как дикий кот. В это же самое время у двери раздался истошный визг. Хантер, державший Мэлу волосы, на мгновение отвлекся. Марлоу этого вполне хватило: он вырвался из сжимающих его рук и превратился в огромную пантеру, вцепляясь зазевавшемуся охотнику в лицо. Тот закричал от страха и боли, но Марлоу понадобился лишь один короткий бросок, чтобы вырвать из его шеи кусок мяса. Охотник хрипел, падая на пол и захлебываясь в собственной крови, силясь закрыться руками. Марлоу скользнул вокруг него, быстрый, как ветер. Казалось, на мгновение он обрел новую силу. Его удары оставляли на коже мужчины глубокие царапины и раны. Мэл не остановился, пока бездыханное тело врага не перестало даже дергаться.
Марлоу задрал морду. В церкви творилось нечто невообразимое: охотники кричали и дергались, один из них был прижат к стене, удерживаемый какой-то неведомой силой. В следующую секунду он задергался еще сильнее, а его руки и ноги начали с хрустом выгибаться под неестественными углами.
— Данте… — Мэл все понял. В голове его стоял монотонный шум. От упадка сил ворлок снова превращался обратно в человека.
Пошарив глазами по земле, он взял окровавленный кусок мела. Дикая боль не дала ему даже поднять руку. Взглянув на свои раны, Марлоу прищурился. Кажется, дело было плохо.
Он сделал еще движение, а потом немощно опустился на пол. Надо было немного собраться с силами.
— Ворлоки! — визжала Скайлер, забиваясь в угол. — Убейте! Остановите их! — она юркнула за огромную железную деву, в которой все еще была заперта мертвая ведьма из тех, что они поймали и мучили совсем недавно.
Данте сбросил с себя невидимость. Эмбер и братья не спешили делать то же самое.
— Congelo! — крикнул Эмбер, в попытке заморозить одного из охотников, хотя эффект от заклинания вышел немного неожиданным. С кончиков пальцев мальчишки сорвалась лишь крошечная голубая искра.
Здесь колдовские силы были такими незначительными. Эм уже привык, что в поселке Чародеев ему хватало лишь мысли для того, чтобы творить заклинания, но в наружном мире, к тому же в месте, опутанном оберегами и амулетами, его магия была несоизмеримо слаба.
— Покажите свои лица, трусы! — оставшиеся хантеры сбились в кучу, вставая спиной к спине. Они слишком боялись, чтобы обращать внимание на появление еще одного ворлока. Дантаниэл даже не взглянул на них. Он знал, что братья справятся с этой жалкой кучкой, а уж в невидимом обличье им и тем более ничего не угрожало.
Сейчас его интересовал кое-кто другой…
— Мэл! — Данте бросился на колени, поднимая друга и перехватывая так, чтобы было удобнее его перевернуть. — О нет…
Данте увидел то, чего он так боялся. Удар хантера. У Мэла было целых три ножевых ранения, и одно из них распороло его грудную клетку наискосок. Из раны текла липкая, горячая, как кипяченое молоко, кровь. Впервые в жизни Данте стало страшно, так страшно, что он едва не завыл, как маленький волчонок, которого вытащили из берлоги и отняли от родителей.
— Мэл… — тихо звал он, убирая с его измученного лица темные, слипшиеся от пота и крови волосы. — Мэл, пожалуйста, проснись. Проснись…
Марлоу открыл один глаз, с трудом фокусируя взгляд на своем ученике. Второе веко было сложно поднять, Скайлер все-таки умудрилась изрезать одну сторону лица до такой степени, что мимика подводила Марлоу. Мэл вяло шевельнул рукой и коснулся подбородка Данте.
— Ты пришел, — усмехнулся он, жмурясь от боли. — Я думал... ты ненавидишь меня...
— Я ненавижу тебя. Всеми силами души! Я сейчас так зол, что готов сам разорвать тебя на тысячи клочков. Какого черта ты наделал, Мэл?
Марлоу слабо приподнялся на локте. Данте помог ему, он прислонил его к стенке, усаживая так, чтобы не сделать другу еще больнее.
— Я еще не закончил начатое. Ты… ты должен мне помочь…
— Я не стану тебе помогать делать эти глупости. Мы найдем выход отсюда, немедленно!
— Уже слишком поздно, — из уголка губы Мэла пошла кровавая струйка. — Ты сам знаешь это, Данте. Они вскрыли меня, как патологоанатомы. Я захлебнусь в собственной крови через каких-нибудь полчаса и буду умирать мучительно и долго… Ты не спасешь меня...
Данте мотал головой. Он вцепился Марлоу в шею и прикрыл глаза, внушая себе, что это было неправдой. Его лучший друг смотрел прямо на него угасающим взглядом, и не было ничего печальнее его больших зеленых глаз, в которых словно тлел серый пепел.
Данте выдохнул. Он стер кровь с губы своего создателя. Ком в его горле мешал говорить, бешено бьющийся пульс не позволял думать внятно.
