С того момента, как они покинули поляну у Деревни, прошло всего около часа, и Мэл не мог сказать, что провел это время в неге и блаженстве. Сложно наслаждаться жизнью, будучи растянутым на чем-то вроде вертикальной дыбы, представляющей из себя гладкую доску с торчащими наружу гвоздями, которые болезненно впивались в спину при малейшем движении. Когда Скайлер подошла к Марлоу, она навалилась на него всем весом, чтобы тот ощутил каждый острый миллиметр вины за свое существование.
Марлоу отвернулся в сторону. Ему было противно видеть ненавистное лицо Торквемады близко. Само ее присутствие вызывало у ворлока тошноту. Сквозь пелену текущего по лицу пота Мэл попытался оценить обстановку места, куда его привели. Десяток фигур в капюшонах столпились вдоль стен, немо взирая на привязанного ворлока. Их лица напоминали огоньки свечей в темном безбрежном море, и на некоторое время Марлоу показалось, что он тонет, мучимый уколами сотни раскаленных игл.
Когда глаза немного привыкли к сумраку, скалящиеся стервятники выступили из мрака отчетливее. Руки Мэла были прибиты гвоздями, так что дернуться или пошевелиться он не мог. Но, по крайней мере, у него получалось вертеть головой. Этого вполне хватало.
Темноволосый ворлок сплюнул на пол и хмыкнул:
— Раскусила, что вышел из-за заставы один? — с улыбкой выдавил он, обращаясь к Скайлер. — Молодец, так держать. Значит, это и есть тот самый уютный подвал, где ты держишь свою секту?
— Да. А это мои братья, — Торквемада махнула рукой в сторону стоящих вдоль стен охотников. — Они пришли посмотреть на то, как ты мучительно прощаешься со своей жизнью.
Сказанные слова прозвучали мягко, как змеиное шипение, но Марлоу принял его с каменным выражением лица.
— Ты пыталась меня убить столько раз. Может, тебе пора бросить эти несчастные попытки?
— Я не прекращу, пока ты не будешь валяться у моих ног, выплевывая собственные внутренности… — Скайлер достала из складок одежды клинок, испачканный в крови, и повела им по лицу злейшего врага, прямо вдоль старого шрама, оставшегося со времен прошлой встречи с хантерами.
Колотая рана на теле Мэла все еще кровоточила. Он безмолвно накладывал на нее заклинания, чтобы продержаться чуть дольше, до того момента, пока у него не появится подходящий шанс, которого он так ждал.
— Твой шрам… — усмехнулась Скайлер. — Я до сих пор помню, как ты его получил.
— Да. Ты пыталась вырезать мне глаза, тварь, — криво улыбаясь, отозвался ей темноволосый колдун.
— Мне никто не помешает сделать это сейчас, — кивнула Торквемада, вдавливая лезвие в щеку злейшего врага и оставляя на коже глубокий порез.
— А ты не боишься, — тихо заговорил Мэл, — что я снова вырвусь из-под контроля и сделаю так, что ты пожалеешь о том, что родилась на свет? Мы уже проходили это. Много раз, Торквемада.
— Нет. Если ты вырвешься, тебя убьют мои братья. Как и всех тех, кто скрывается в логове. Как и твоего щенка, которого ты так бережно прячешь от нас все эти годы.
Услышав упоминание о Данте, Мэл непроизвольно дернулся.
— Оставь его в покое. Наша с тобой война началась до того, как он появился на свет.
Выражение лица Торквемады изменилось. Ее хищная улыбка растянулась, обнажая ряд жемчужно-белых зубов.
— Что слышу я, — клинок вдавился глубже в плоть темноволосого парня. — Ты боишься за него, а, Мэлоди?
Движения женщины были плавными и оттого казались такими острыми. Все тело Марлоу словно налилось свинцом, он хотел отвернуться, но этим лишь причинил самому себе более сильную боль. Говорить о Данте с этой дрянью не входило в его планы.
Скайлер схватила злейшего врага за волосы, запрокинув его голову, словно собиралась внимательно рассмотреть черты его лица.
— Поверить не могу. До чего ты докатился, Мэл? Ты ведь никогда и никого не любил, кроме себя, — через некоторое время прозвучал ее каркающий от смеха голос. — Ты серьезно? Пришел сюда сдаваться мне, думая, что я куплюсь на твой трюк и оставлю в покое твое отродье?
Ее вопрос потонул во взрыве хохота окруживших их охотников. Мэл оскалился, а затем тут же скорчился от боли. Самым острием кинжала Скайлер вырезала у него на лбу еще одну полосу. Всем доставляло радость наблюдать, как мучается один из самых могущественных ворлоков. С лютой ненавистью во взоре Скайлер нажала пальцем на одну из открытых ран на теле Мэла. Она смаковала каждое свое движение, стремясь продлить мучения пойманной в капкан добычи.
— Так вот, мой дорогой. Как только я покончу с тобой, — слова женщины звучали удивительно отчетливо, — я найду его. И первое, что я сделаю, — вырежу его глаза, наслаждаясь тем, как он молит меня о пощаде.
Мэл не слушал ее мерзкие речи. Он сосредоточился на заклинании снятия боли, чтобы хоть немного привести в порядок свои мысли. Данте был в безопасности, он помнил об этом. Мэл усиленно думал о приятном, пробуждая в себе воспоминания о тех далеких временах, когда у них с Данте была дружба — то самое лучшее чувство на свете, за которое было не жаль отдать свою жизнь. Как бы он хотел сейчас оказаться вне пространства и времени рядом со своим лучшим другом.
