Один за другим охотники начали падать на колени, разрывая на себе одежду и визжа в агонии. Кожа отваливалась с их лиц, словно они гнили заживо, словно время ускорило процесс их умирания, за считанные секунды превратив тридцать здоровых убийц в груды никому не нужного хлама.
Их сердца бились неровно, тяжело ухали в груди, кровь стучала в висках. Мэл дрожал и чувствовал, как царапает кожу заклинание, как магия разрывает его плоть. У него осталась всего пара секунд перед тем, как все кончится.
Слабый волшебный ветер донес слабый запах. Это был сладкий запах свежей человеческой крови, учуяв который, Мэл засмеялся. Он и сам чувствовал их боль. С его рук сходила кожа, волосы отпадали сами собой, но он продолжал смеяться, как умалишенный.
Запах живой плоти, сухое, хриплое дыхание, скребущие по камням пальцы — все это смешалось в сплошную кашу под церковными стенами. Среди криков Марлоу различил еще один звук: неровный ритм сердца, учащенный от страха пульс. Охотники умирали от ужаса и боли, корчась, как шелудивые псы, но среди звуков их сердцебиения все громче и отчетливее, ровно, как мотор, билось другое, самое сильное сердце. Сердце ворлока, который жертвовал своей жизнью ради того, чего он хотел добиться всегда: ради чистого мира, без охотников за плотью.
Загадочное покалывание под кожей было последним ощущением, которое посетило Мэла перед тем, как пламя вокруг разгорелось. Оно пылало, становилось все сильнее и больше, а затем вспыхнуло и грянуло взрывом колоссальнейшей мощности, сокрушая стены оскверненного места, слизывая пыточные орудия и страшные картины со стен, слизывая черноту и вычищая стены подвала всех церквей от многолетнего проклятия. Освобождая души тех, кто был заточен здесь, похороненный в единой могиле.
Когда огонь перестал гореть, отзвуки ледяного смеха все еще звенели в воздухе. Однако в подвале, заваленном камнями, погнутым железом и рухлядью, не осталось никого и ничего. Никого, кто мог бы издавать этот звук, и никого, кто мог бы выжить после пожара.
Пламя выжгло все, что попалось на его пути, включая и того, кто отважился его вызвать...
Это значило, что заклятие тотального уничтожения сработало на сто процентов.
====== Глава 23. Вопросы, оставшиеся без ответов. ======
Здание церкви осталось для Данте за спиной незадолго до того, как вернулись хантеры. Когда он покинул приют охотников, силы оставили ворлока, и он опустился на колени, мертво припадая к земле.
Это было единственное, что он смог. Единственное, на что у него хватило выдержки. Ветер кружил вокруг него, обратившегося лицом во тьму, одинокого и с пустыми руками.
Паника и отчаяние вспыхивали в самой глубине души парня ледяными огоньками, которые сливались в колючий вихрь. Данте сжал в кулаке клочки травы, в беспорядке росшие на земле. Глухой выдох подкатил к его горлу и сорвался с губ резким дыханием. Ворлок испытывал давление в солнечном сплетении, будто тяжелый камень улегся на дно его желудка.
Когда Марлоу был жив, его присутствие ощущалось всегда, и Данте мог легко узнать, что его создатель где-то рядом, готовый подхватить в случае падения. Сейчас это изменилось. Словно невидимая нить оборвалась там, под церковью, и осталась среди искореженных окровавленных пыточных орудий. И тогда к Данте пришло осознание: Мэла действительно больше не было.
Увидев своего создателя, Эмбер выскочил из-за ближайших деревьев, где они с Элаем и Дагоном скрывались последние несколько минут. Все это время он провел, нервничая и завязываясь в узел от беспокойства. Эм безумно хотел видеть Дантаниэла рядом и знать, что с ним все в порядке, но тот все не показывался. За ожиданием Эм прожил сразу несколько жизней и извел все доводы насчет того, что могло случиться на самом деле.
Облегчение от появления Данте было и вполовину не таким сильным. Эма поразило, что тот вышел один. Впрочем, для Дагона и Элая это не стало сюрпризом, незадолго до того их талисманы обожгло, будто пламя пробежало по кусочку металла. Они поняли: кажется, в эту ночь их незыблемый квартет станет трио. Братья держали Калеба под руки, с волнением рассматривая полумертвого от потрясения Дантаниэла.
Контуры его головы вырисовывались на фоне ночного неба; Эм напряг зрение, но не смог разглядеть лица своего создателя; только красный глаз ворлока поблескивал в свете луны. Слабый отблеск небесного светила осветил его ссутуленные плечи, спутанную гриву черных волос, ниспадавших рваным каскадом, и окровавленный темный рукав изодранной футболки.
Сделав шаг навстречу и тоже опустившись на колени, Эмбер положил руку на скулу своему создателю и заглянул в его лицо. Дан показался ему обреченным и мертвым, словно искра его жизненной энергии плавно затухала.
— Мэл? — тихо спросил Эмбер.
Данте отрицательно мотнул головой. Удивительная режущая горечь проскользнула в этом движении. Искусанные губы парня мелко дрожали. Эм осторожно прижал его к себе. Найти слов для того, чтобы выразить то, как ему было жаль своего создателя, он не мог.
