Данте поморщился, как от зубной боли. Он медленно встал с земли и, опустив голову, шатающейся походкой начал уходить прочь от проклятой церкви. Он не желал больше вспоминать ничего из того, что произошло сегодняшней ночью.
Дагон, Элай и Эмбер медленно направились за ним.
Эм обернулся на полпути, сообразив, что Мики за ними не следует.
— Ты не идешь? — тихо спросил он, впрочем, и так все поняв.
— Нет. Прости, Эм. Боюсь, тут наши пути расходятся. Я не буду иметь дело с ворлоками. Я помог вам только потому, что… Ну ты понимаешь, — он страдальчески вздохнул и опустил руки. — Я должен очень серьезно разобраться в себе…
Эм понимал.
— Поедешь обратно в Гринвуд? — немного склонив голову набок, спросил он.
— Придется. Теперь нужно проделать большой путь. Я остался здесь, в подвал мне лучше не соваться.
— Они не будут искать тебя?
— Если осталось кому искать, — невесело буркнул Мики и сунул руки в карманы.
Эмбер обернулся на ждущих его Элая и Дагона. В словах друга была доля правды.
Неопределенность. Вот что все они получили в конце этой истории. Необходимость поставить где-то точку. Желание принять решение. Желание понять. И притом никакой ясности.
Всего лишь одна ночь положила начало чему-то новому, одновременно с тем оборвав хрупкие ниточки прежней жизни. Подняв глаза на лучшего друга, Эмбер грустно улыбнулся. Он был благодарен Мики уже за то, что тот не стоял сегодня на одной стороне с теми, кто желал смерти всем ворлокам.
Он мог представить, как тяжело другу было принять это решение. Вздохнув, Эм полез в карман и достал оттуда ключи от машины.
— Лови, — он кинул их Ривьере. — Спасибо тебе за помощь, Мик.
— Хонда? — Мики поймал брелок, с удивлением взглянув на него.
Эм кивнул, опуская глаза в примятую его шагами траву.
— Нет, Эмбер, не возьму. Ты ведь так ее любишь.
— Но ведь церковь абсолютно разрушена, ты сможешь добраться до дома только так! У меня в багажнике есть пара канистр с бензином.
— А как я вытащу ее из ямы? — продолжал недоумевать друг.
— В тебе ведь есть кровь ворлока, — синие глаза Эмбера серьезно блеснули во тьме. — Ты просто не задумывался о том, что иногда это не так уж плохо. Move*, — тихо шепнул он и на глазах Мики поднял с земли несколько некрупных камешков, не прикасаясь к ним руками. — Ты передашь от меня Райли привет?
___________________
Двигайся
— Просто отлично. За такое Ренье отрубил бы мне обе руки, — буркнул Мики, сжимая ключи в кулаке.
Он хотел сказать Эмберу что-то еще, но, когда поднял голову, заметил, что спины Элая, Дагона и Данте уже растворились в сгустившихся сумерках. Эмбер еще некоторое время смотрел на лучшего друга. В лицах обоих парней читались все те же вопросы без ответов, неразгаданные загадки, противоречия и сомнения, на разрешение которых им, вероятнее всего, будет мало и целой человеческой жизни.
Никто из них не знал, встретятся ли они когда-нибудь, и если да, какой будет эта встреча. Сейчас Эмбер понимал лишь одно: он должен остаться рядом с Данте, а Мики, слух которого перестал работать почти на восемьдесят процентов, хотел просто добраться домой и понять, с чем ему вступать в завтрашний день.
По крайней мере, они не расставались врагами.
Эм обернулся только один раз, чтобы махнуть Ривьере на прощание.
Увидев его улыбку, Мики покачал головой. Он помнил то место, где наткнулся на тачку. Положа руку на сердце, парень слабо представлял себе, как он будет вытаскивать ее в одиночку, пусть даже и заручившись помощью весьма сомнительного заклятия…
— И это… все? Все, что осталось от деревни? — Эмбер пораженно остановился у того места, которое раньше было отделено от внешнего мира волшебной заставой. Трава у барьера была обагрена кровью. Словно черное море, она растеклась под ногами, кровь охотников и ворлоков, кровь великана Рэмира, чей труп страшно возвышался во мраке, преграждая путь, подобно гигантскому срубленному дереву.
Все пространство превратилось в выжженную пустошь, а от построек, великолепных деревьев и магических садов остались всего лишь обугленные палки.
С ревом и треском в отдалении полыхало сразу несколько стволов. Пламя плавно догорало, вылизывая вершины остальных растений, пожирая потемневшие от копоти руины. Вся равнина оделась в цвета слепящего огня и пепла. Мертвые тела тут и там говорили лишь о том, что схватка была жаркой. Последний снаряд, посланный катапультой, лежал прямо у ног четверых друзей.
Огонь медленно умирал. Сверху падал пепел. Над сожженными деревьями клубился едкий дым, синея в первых проблесках рассвета. Враги добились своего — они уничтожили пристанище тех, кого ненавидели всеми силами души, и вместе с тем они и сами положили свои жизни на алтарь войны. Трупы, изувеченные, обугленные, со срезанными головами, разорванные на части, лежали тут и там, говоря о том, что мало кто из хантеров ушел живым. Исключение составляли разве что отступившие к церкви, но Данте знал, что о них позаботился Мэл.
