С них обоих тек пот. Марлоу оторвал Данте от подушки, жарко облизывая его губы и смешивая вкус их кожи. Его живот тоже был выпачкан в мутной опаловой жидкости; Дан поднял голову, чтобы чувствовать поцелуй. Он устремил взор на своего создателя, не смея отвести его. В зеленых зрачках Мэла горело неописуемое бешенство и страсть, а Данте от этого стало до удивления спокойно. Наконец-то Мэл открывался ему. Данте всегда знал, что Марлоу скрывает свои настоящие чувства, но если сейчас это наконец были они, значит, это стоило того, чтобы ждать вечность. Данте удивлялся, как он мог не замечать раньше? Хотя нет. Всегда замечал, как Мэл смотрит на него, как выжимает все свое тепло, как отдает его, не жалея себя. Просто иногда этому типу удавалось действительно убедить себя и окружающих в том, что он был заморожен от всего человеческого. Почему же только сейчас это стало что-то значить? Неужели только смерть могла повлиять на него и дать ему понять, что теплоту нельзя отпускать от себя?
Они перекатились. Данте лег на грудь кошачьего друга, продолжая целовать его. Сейчас он не хотел думать ни о чем другом.
Когда Мэл отстранился, Данте без чувств откинулся на простынь. Марлоу лег рядом, ероша его черные волосы. Дан обнял друга, ощущая, что его отбитая во всех позах задница пройдет еще совсем нескоро.
— Должно быть, хреново бродить не в своем теле целых два года, — заметил он, ощущая, как остывает воздух в комнате.
— Не хочу про это говорить. Все это не доставляет мне радости. Калеб был моим отцом. Моим создателем… А я даже не смог с ним попрощаться.
— Я знаю, что ты чувствуешь, Мэл. Ты не представляешь, какое облегчение для меня, когда ты рядом. Теперь я понимаю, в каком аду жил эти два года.
— Не прибедняйся. Ты уже начинаешь приходить в себя, — Марлоу потянулся за сигаретами.
— Вроде. Но моментами мне кажется, что я спятил и мне мерещится то, что я хочу видеть, — печально хмыкнул волк.
Они немного помолчали.
— Как странно, — вдруг задумчиво произнес Данте.
— Странно что? — Мэл затянулся, продолжая созерцать потолок.
— Я подумал о твоем отце. Ты никогда не знал его настолько близко, насколько я знаю тебя. И даже то малое время, что ты провел с ним, все равно что-то значило для тебя. Тебе было сложно расставаться с Калебом?
— Спасибо за твой такт, Дан, — еще более кисло протянул Мэл. — Всегда считал его умопомрачительным.
— Прости. Просто... Ты уверен, что ты будешь в порядке после сегодняшнего?
— Мне всегда будет его не хватать так же, как тебе не хватало меня. Но я выживу. У меня есть мой личный духовный наставник.
Духовный наставник пододвинулся ближе.
— Я сделаю для тебя все, что в моих силах, чтобы снять твою боль.
— Я благодарен тебе за то, что ты просто рядом. Ты всегда был рядом, и я рад, что ты не меняешь своего решения. Несмотря ни на что.
Мэл выпустил в воздух еще струйку дыма. По форме она напоминала змею. Свернувшись в клубок, пресмыкающееся растаяло без следа через несколько мгновений.
— Да уж. Мы с тобой оба стоим друг друга, Марлоу. Я все еще думаю, — темноволосый парень внезапно резко зашевелился. — После всего... Ты все еще не считаешь, что мы могли бы стать парой? Настоящей парой в привычном смысле этого слова...
Это заявление заставило Мэла приподняться на локте.
— Я тебя что, головой приложил, пока трахал? Ты опять за свое?
— Да ладно, не отпирайся. Мы всегда будем возвращаться к одному и тому же, — лениво улыбнулся Дантаниэл. — Если бы ты не допускал такого, ты не сознавался бы мне в своих чувствах ни за что. Я знаю это.
Мэл молчал, а Данте счел это достаточным для того, чтобы продолжать:
— Мы могли бы свалить куда-нибудь только вдвоем. Жить вместе, как Элай и Дагон. Всегда...
Марлоу беспомощно ткнулся носом в подушку. Он так и знал. Теперь, кроме непоколебимых моральных принципов, у него не было козырей, чтобы отпираться. Дан будет вечно доставать его со своими шекспировскими теориями о жизни в розовом замке.
— Если это разговор из серии «докопайся до создателя на тему его чувств», тебе лучше прекратить, — глухо отозвался Мэл. — Я тебе говорил не приставать!
— Это тот самый разговор, — хмыкнул Данте. — Я этого так не оставлю.
Он пристально смотрел на друга в ожидании. Марлоу пришлось ответить на этот взгляд. Он проворчал:
— Чувства ни к чему нас не обязывают. Давай уясним с тобой кое-что, Дан?
— Что?
— Даже если ты знаешь, что я чувствую к тебе, а я знаю, что ты тоже… гм… любишь меня, по-своему, в своей манере, мы никогда не станем обычной парой. Что бы я ни чувствовал, я не хочу портить нашу дружбу. Для меня она важнее всего. Я и так провожу с тобой рядом сто процентов своего времени! Что еще тебе надо?
Дантаниэл поджал губы. Марлоу никогда не изменит своего решения.
— Ничего. Просто все равно это больше, чем дружба, — упрямо сказал Дан. — Я всегда это знал. Ты рано или поздно научишься это признавать. Мы с тобой не случайно застряли в этом мире навечно.
Мэл хмыкнул.
— Я никогда не навешиваю на отношения ярлыков с названиями.
— Ну и пожалуйста. Все равно ты принадлежишь мне, — быстро свернул дебаты Дантаниэл.
