Когда в кухню несколько часов спустя зашли братья и Мэл, Данте и Эм крепко спали, при том лежали они уже на полу, насмерть запутавшись в своих конечностях. Оба приняли свои животные сущности. Марлоу выгнул бровь, увидев, в кого превратился Эм.
— Какого черта он барс? Я думал, он станет пчелкой, — ворчливо буркнул он.
— Пчелка не хищник, — напомнил другу Дагон. — Максимум он мог стать саблезубым хомяком. Лучше скажи, что они сделали с нашей кухней?
Братья окинул взглядом царящий в их доме бардак.
— Я думаю, они забрызгали тут все своим восторгом. Ты попробуй поднести лазер к каждой поверхности, — мстительно прошептал Марлоу.
— Фу, Мэл! — в один голос протянули скривившиеся блондины.
— Первое время после превращения им нужно обмениваться энергией втрое усерднее. Уж точно это не значит, что они станут в шахматы играть.
— Мне кажется, или я слышу в твоем голосе ревность? — осторожно спросил Дагон.
— Мне абсолютно все равно. Данте принадлежит мне на ту часть, на которую он должен принадлежать мне. Я понял это. Все остальное… Это так же бесполезно, как стоять перед поездом, который я не могу остановить.
Братья украдкой обменялись взглядами. Неужели Марлоу начинал принимать тот факт, что теперь ему всегда придется делить Данте с мальчишкой?
— Элай, сделай одолжение. Если надумаешь создать себе апрентиса, — Дагон нервно почесался. — Хотя бы предупреди заранее.
— Не надумаю. У меня теперь ограниченные физические способности. Лучше уж я останусь с тобой в надежде, что ты привыкнешь к этой новинке, — тяжко вздохнул он.
Дагон взял его за руку, ту, что была «в перчатке», и несильно ее сжал. Элаю все еще было больно шевелить пальцами. Всю ночь он плохо спал, надеясь лишь на то, что его травма не приведет к прекращению полетов, ведь его сущность коршуна тоже могла пострадать от этого. Дагон успокаивал его все время. Он надеялся, что его брат оправится, потому что Элай был не из тех, кто сдавался.
Мэл же тем временем прошел в центр кухни и потыкал двух животных ногой. В отличие от Данте, который не спал и не ел, Марлоу выглядел свежим; он даже успел принять душ.
— Дан. Вставай… Вы всю кухню разворошили, — выразил он общую жалобу.
Данте заворчал что-то и обхватил Эмбера лапами. Один красный глаз открылся и посмотрел на Марлоу.
— Да не трогаю я твою белобрысую прелесть! Вы мешаете пройти к холодильнику. Может, свалите отсюда куда-нибудь? — ругнулся на его несообразительность Мэл.
Данте заворчал. Потом он принялся вылизывать Эмбера, чтобы тот проснулся. Парень открыл глаза. Некоторое время волк и снежный барс в упор смотрели друг на друга. Даже Дагону и Элаю стало не по себе от этого взгляда.
— Клянусь… Если бы я не знал Данте и его эмоциональные вспышки… — начал Элай.
— Я бы подумал, что он окончательно спятил, — закончил за брата Дагон.
— Спятил? Он в исходном виде был не совсем нормальным, — напомнил всем присутствующим Марлоу, все же перешагнув через два тела на пути к морозилке.
Собравшись с силами, Дантаниэл обратился в человека. Он поднялся на колени, черная волчья шкура плавно сползала с его рук и плеч, обнажая гладкую человеческую кожу.
— Мы долго спали? — поинтересовался он, зевая во весь рот.
— Долго. Уже наступил год «белого кота», — отпустил очередную колкость Мэл. Он нашел, что хотел, и отправился к двери.
Данте проводил его вымученным взглядом. Он так устал от вечной перепалки со своим резким наставником. Пошатываясь, он поднялся на ноги.
— Прошу меня простить, — бросил он и скрылся в темноте коридора.
Элай и Дагон хмыкнули.
— После превращения Эма разрываться быстрее Данте не будет, — едко заметил все еще злящийся Дагон. — Это будет еще более медленный и болезненный процесс.
— Парни? — Эмбер, который в это время превратился в человека, печально смотрел на них с пола. Одна его рука так и осталась кошачьей лапой. Элай и Дагон поняли, что он хотел. Они сочувственно присели на корточки.
— Ну что, с днем рождения тебя, малыш. Как твое самочувствие?
— Как видите. Не чувствую ни рук, ни ног.
Братья хмыкнули.
— Некоторое время твои силы будут шалить. Есть лишь один способ — пытаться регулировать эмоции, — немного подумав, изрек Элай.
— Я… не могу. Во мне словно вулкан бурлит, — Эмбер прислушался к ощущениям. Кошачья сущность, человеческая — обе они вращались в его теле, как белье в стиральной машинке. Прикрыв глаза, он пытался поймать самого себя, но это никак не удавалось ему.
Некоторое время Элай присматривался к парню. Он мог понять это.
— Контролируй свой ум. Познаешь самого себя, подружишься и со своей сущностью!
— Так трудно. Что, если это начнет происходить со мной на людях? — Эм задумчиво осмотрел свой хвост, который сам по себе появился из-за его спины.
— Первое время тебе придется подождать с частыми появлениями на публике, это мы тебе точно скажем.
— Как долго длится это первое время?
— Я боюсь, — Дагон задумчиво почесал нос, — годы. Годы занятий и самоконтроля.
— Годы? Так долго?
— Никто не говорил, что будет легко, парень. Но у тебя впереди целая жизнь. Новая жизнь…
