Эм представлял, со сколькими вещами ему придется смириться и расстаться теперь, не говоря уже о своеобразной диете. Он глянул вниз. Теперь, когда мех сошел с него, Эм увидел, что в его груди образовалось новое, прочно сшитое суровой ниткой ранение. Вся его кожа состояла из шрамов. Шрамов, оставленных Данте. Шрамов, полученных в драках. Шрамов от надписи Марлоу на предплечье. Как странно, при всем этом Эм не чувствовал боли. Возможно, потому, что мертвые не должны чувствовать?
— Я наложил замораживающее заклятие, пока мы с Мэлом сшивали тебя, — догадавшись, о чем он думает, сказал Элай. — Потому твои ощущения немного притуплены.
Эм удивленно поднял голову.
— Мэл. Сшил меня. Ты хотел сказать, разбирал по кускам, чтобы сожрать то, что еще не испортилось, пока ты и Дагон отгоняли его от стола?
Братья снова неуверенно переглянулись.
— Нет. Он сшил тебя, Эмбер. Помог остановить кровь. Отнес тебя на руках на кухонный стол. Держал иглу и нить…
От изумления Эм снова начал превращаться. Он зажал одно кошачье ухо ладонью.
— Значит, Данте стоял у его виска с пистолетом? — неуверенно предположил он.
— Нет. Данте… в этот момент был недееспособен. Он слишком переживал за тебя, — мягко заметил коршун.
Эм прикола не понял. Он огляделся. Кухонный стол. Забрызганные кровью стены и пол. Разбросанная посуда. Все помещение напоминало лавку мясника. Не похоже, что братья врали. Затем Эм глянул вниз. В глаза ему бросилась плотная латексная перчатка на руке Элая.
— Что с твоей рукой?
— Ты ничего не помнишь о том, что произошло на поляне, правда? — Элай задумчиво склонил голову.
Эм прислушался к себе. Пожалуй, он помнил о вчерашнем вечере не больше, чем о первом дне своего рождения. Только смутные образы.
— Нет… Я помню… Джину. Это все из-за нее. Из-за меня я попал туда, потому что вел себя как идиот. Как я мог повестись на ее истории? — Эм снова почувствовал укол собственной незамолкающей совести.
Братья деликатно молчали.
— Мы думали, она... нравится тебе. И ты знаешь, что делаешь.
— Я тоже так думал. Но с тех пор, как я познакомился с Данте… Я только разочаровываюсь в людях. Мне кажется, я больше не хочу начинать общение ни с кем, кроме тех, в ком уверен на сто процентов. Иначе получаются одни неприятности.
— Оставаться с ним — это не так уж плохо, Эм. По крайней мере, твой создатель — это тот, кто любит тебя бескорыстно, что бы ты ни сделал. Подумай об этом так. Данте ведь простил тебя?
— Простил. Хотя я не заслуживаю этого.
Элай и Дагон кивнули. Они не винили Эма. В конце концов, все имели право на ошибку.
Ворлок поднял взгляд. Братья тоже выглядели бледными, потому что и для них эта ночь прошла в бессоннице и попытках унять боль Элая. Они пока и сами не знали, что им делать в этом новом наступившем дне, однако догадывались, что уж кому-кому, а Эмберу сейчас приходится еще хуже, и потому они не давили на него.
Эм снова взглянул на перчатку. Что теперь находилось под ней? Точнее чего под ней не было? Выглядела рука немного неестественно, словно была надута воздухом. Элай держал кисть бережно, ему было явно больно делать каждое лишнее движение.
— Это… все из-за того, что вы пошли меня защищать, — горько произнес юный ворлок.
Помедлив, братья кивнули.
— Все в порядке, Эм. Мы должны были помочь. Данте отправился за тобой, не слушая никаких уговоров. Он бы сдох, защищая тебя, если бы мы не вмешались.
Эм загладил волосы назад. Всего одна ночь. Одно гребаное решение. Скольких жертв они все могли бы избежать?
— Простите меня, — только и смог прошептать парень.
В это самое время в коридоре Данте нагнал Мэла. В его голову начали возвращаться мысли и воспоминания. Он схватил Марлоу за руку, резко разворачивая того к себе. Зеленые глаза друга сверкнули, как стекла в лучах света.
— Мэл, стой. Ты опять уходишь, — Данте порывисто выдохнул. — Пожалуйста, стой. Нам нужно поговорить. Всем нам.
Первоначальное удивленное выражение на лице Марлоу сменилось на неопределенную эмоцию, впрочем, тут же меняясь на его фирменную циничную улыбку.
— Я голоден. Ты доставил мне массу проблем вчера вечером, брат. Я не хочу сейчас быть там, где кто-то может отвлечь меня.
Данте нахмурился, крепче сжимая его пальцы.
— Прекрати. Я знаю, что ты хочешь сделать. Ты снова будешь избегать меня и Эмбера. Говорить, что тебе все равно, хотя у тебя свербит в заднице… Я проходил это уже столько раз. Хватит.
Во взгляде друга мелькнуло нечто новое. Марлоу крепче сжал пакет с потрохами.
— Не говори глупостей. Я не девчонка, и у меня нет никаких чувств, — гордо бросил Мэл, предпринимая очередную попытку устраниться с места событий.
Данте с удивительной силой дернул его на себя. Мэл не ожидал такого рывка, инерция вернула его обратно, и он угодил точно к Данте в объятия. Тот припер друга к стенке, подходя к нему ближе.
— Марлоу, — Данте ласково подул в его лицо. — Ты хуже девчонки. Ты Марлоу, а это диагноз куда более страшный. Не трудись вводить меня в заблуждение своим отрицанием.
Мэл смотрел на него не мигая. Горячие губы прижались к его уху. Острая молния пробежала по спине кошачьего ворлока.
