— Взаимопомощь, Мэл, — устало пояснил Данте. — Ты не рычишь на Эмбера, помогаешь ему, слушаешь меня и не уходишь в самый неподходящий момент. А ты, — он повернулся к своему ученику, — делаешь примерно то же самое. Не злишь Мэла. И остаешься там, где я. Если мы ходим куда-то, то ходим втроем. Обо всем, что с нами происходит, мы рассказываем друг другу сразу. Никаких секретов между нами троими. Никаких тайн. Мы открыты друг перед другом, как страницы одной и той же книги.
Эм следил за тем, как кошачьи пятнышки проявляются на его пальцах и тут же исчезают.
— Быть открытыми друг с другом? — тихо спросил он у стола. — Может, это не так уж неразумно.
Марлоу молчал. Он знал, что и его выбор тоже невелик.
— Предположим, — он посмотрел на свои ногти. — А что в этой схеме делаешь ты? — его взгляд остановился на Данте.
— Для тебя я остаюсь твоим лучшим другом или тем, кем ты хочешь меня видеть. Не претендую ни на какие отношения больше тех, что мы имеем, если ты так скажешь, — он взглянул на Марлоу. — И остаюсь наставником и другом для тебя, — осторожный взгляд на Эмбера. — Вы не перетягиваете меня, как канат. Я не смогу разорваться пополам. Я… одинаково… гм… хорошо отношусь к вам обоим.
За столом повисла тишина. Некоторое время трое парней собирались с мыслями.
— Полагаю, торг тут неуместен? — обреченно предположил Марлоу.
— Нет, — Данте отрицательно помотал головой. — Но вы можете выдвинуть свои условия, если я о чем-то забыл.
— А о чем тут говорить? — недоумевал Мэл. — Это то же самое, что я сказал. Чур, я забиваю четные дни недели.
— Это не смешно, Мэлоди.
Марлоу хотел подняться, но Данте ухватил его за руку и усадил обратно на стул.
— Ты можешь хоть минуту не ерничать?
— Ну, что тебе. Мы все решили. Хорошо. Я на все согласен! Я могу быть свободен?
— Этого мало.
— Чего тебе еще?
— Мы свяжем нашу клятву магией, — выдал Данте, заставив друга раскрыть рот. От изумления Марлоу снова сел на стул.
— Чего? Данте, ты что, спятил? Заклинание клятвы? К тому же на троих? — он похлопал ресницами. Лицо его изменилось, как у врача, перед которым сидел безнадежный пациент.
— Только так я буду знать, что вы не нарушите данное обещание.
— Дан, ты знаешь, что бывает с теми, кто нарушает клятву, связанную магией, — повысил голос кошачий ворлок. — Это опасно для жизни. К тому же, когда один из нас не соображает в этом ни черта.
— Что за клятва? — проигнорировав шпильку, явно адресованную ему, спросил Эм.
— Магическая порука, — Дан сцепил руки, сложив их на столе. — Каждый из нас говорит вслух свои условия. После этого мы произносим заклинание. Вуаля. Нарушить условия ты уже не сможешь…
— Под страхом вечного проклятия! — мило улыбаясь, завершил за друга Мэл. — Прости, Дан. Но я не играю в эти игры.
— Я согласен, — перебил его речь голос Эмбера.
Данте посмотрел на него с удивлением. Зеленые глаза Мэла тоже расширились. Ровно несколько секунд он молчал. После этого безмерная усталость начала заполнять его взгляд.
— Видишь? Это так на него похоже! Не думать о последствиях! Он знать не знает, о чем ты говоришь. И все равно решает связаться с неизвестной магией. То же самое, что с этой девчонкой, которой он так легко открыл всю правду о себе, подставив своё брюхо под нож. Ты не знаешь, на что идешь, а уже готов дать свой ответ! — это обвинение Мэла было высказано уже Эмберу.
— Я согласен на клятву, Марлоу, — упрямо повторил Эм. — Чего бы мне это ни стоило. Я знаю, что могу доверять Данте!
— Вопрос в том, можем ли мы доверять тебе? — доходчиво пояснил ему кошачий ворлок.
— А тебе? Где гарантия, что ты снова не решишь покончить жизнь самоубийством, бросив свое создание на произвол судьбы?
По скуле Марлоу пробежала судорога.
— Последи за языком, белобрысая мышь! — рявкнул он так, что Данте пришлось положить руку ему на плечо.
— Тихо, Мэл. Эмбер прав. Мы все по-своему виноваты в том, что не слушаем друг друга и делаем все не так. Не будем вспоминать это. Мы здесь, чтобы прийти к разумному соглашению?
— Я сделаю все, что попросит меня Данте, — глаза Эмбера блеснули. — Я больше никогда не ослушаюсь его! И если он попросит меня сжать зубы и терпеть тебя — это значит, я сожму зубы и буду терпеть! Я усвоил свой урок. Ты сам мне объяснял! — он сунул под нос Мэлу руку, на которой был все еще виден шрам от ножа.
Марлоу с ледяным спокойствием наблюдал за его действиями. Некоторое время он молчал. Его тишина заставила Данте напрячься, но это оказалось напрасным опасением:
— Вы серьезно хотите скрепить наши обещания клятвой. Серьезно? — наконец изрек Мэл.
— Двое против одного, брат, — пожал плечами Дан. — Теперь мы будем решать наши вопросы так. Прости.
Марлоу отвернулся ненадолго, словно осмысляя то, как он собирался реагировать. Двое против одного. Как долго простоит такая хрупкая пирамида на трех совершенно разных ножках?
