— А вдруг могу? — Дагон вызывающе склонился к нему. Его решительное лицо все же заставило Элая чуть ослабить позиции. Он огляделся по сторонам.
— Почему мы остановились?
— Потому что, — все так же сурово прошептал Дагон, — ты не веришь в мою целебную силу!
Он склонился и сделал пару шагов вперед. Тот стоял, подозрительно присматриваясь к действиям старшего. Влажные губы подобрались близко, Элай некоторое время упорно смотрел не на них, но чуть погодя взгляд его все равно соскользнул вниз. Каким-то образом, даже ни слова не говоря, Дагон лишил его желания возмущаться. Он не отводил глаз от лица Элая. Светловолосый ворлок поднял голову, чтобы ответить на явно следующий за близостью поцелуй. Ладони Дагона легли на скулы брата, поглаживая его шероховатую, с пробивающейся щетиной кожу, и тот застыл, обратившись в сплошное внимание к поцелую. Любопытство к такой методике брало верх над его злостью, так что он просто молча ожидал продолжения.
Дагон сделал шаг вперед, чуть склоняя брата назад. Его твердая ширинка прижалась к паху птичьего ворлока. Фиолетовые глаза последнего распахнулись. Старший брат прочел в этом взгляде обиду и непонимание, Элай никак не мог взять в толк, как ему справиться со своей болью.
— Я помогу тебе, — прижимая его к себе, сказал Дагон чуть более мягким тоном. — С каких пор ты не веришь мне?
— Я не верю не в тебя. В себя, — обнимая его в ответ, тихо отозвался Элай. — Не было и дня, чтобы я мог не думать о том, что я теперь останусь неполноценным. До самого конца...
Дагон снова прижал его к себе. Он поцеловал его висок и чуть взмокшие от физических нагрузок пряди. Его пальцы властно впились в поясницу брата, пробираясь под его одежду.
— А я верю в тебя. Потому что ты всегда и во всем... — Дагон перешел на шею, закапываясь в ворот своего партнера, — гораздо лучше и сильнее меня, ты более гибкий, никогда не ломаешься. И ты адски заводишь меня, когда в твоих глазах появляется этот блеск отчаяния и желания побороть все трудности.
Хриплый и сбивчивый шепот растворял Элая. Он моргнул, не выпуская брата из рук.
— Не сдавайся, — прошептал Дагон совсем неслышно. — Потому что твоя уверенность всегда делала тебя таким, какой ты есть. Таким, каким я люблю тебя.
Услышав последние слова, Элай ощутил жар, распространяющийся по его паху. Магия Дагона заключалась в том, чтобы постоянно знать, что сказать в тот или иной момент, когда ничто другое уже не могло помочь. Элай оторвался от объятий и теперь уже сам потянулся за тем, чтобы коснуться губами целующих его губ. Вышло немного отрывисто, но Дагон поймал его и углубил поцелуй. С рукой или без, Элай оставался все тем же, а самое главное, это ничуть не мешало его физиологической жизни. Сейчас Дагон думал лишь о том, как его брат будет целовать его и прикасаться к нему, играть с его волосами, а он пересадит его на колени, прижмет его животом к себе, ощутит его твердость. Войдет в его тугое тело. С полминуты братья смотрели друг на друга, взгляды их блестели, как у хищников. Пошатываясь, они сделали еще несколько неловких шагов. Никто из них не останавливался. Дагон задирал перепачканную в траве футболку Элая, а тот чуть согнул колено и просунул его между ног Дагона, крепко прижимаясь к его паху.
— Ты специально завел меня прямо тут? Я ведь не дойду до дома, — начиная дрожать, сообщил Элай.
Дагон закивал. Кажется, уже не такой злой брат был готов ненадолго прекратить копаться в себе. Толкаясь, светловолосые ворлоки принялись удаляться обратно в лес. В это время дня вокруг не могло быть народу. Дагон обхватил Элая поперек корпуса и жарко присосался к его шее. Даже походка младшего сейчас действовала на него возбуждающе. Его неспешные, ласковые касания, твердые ягодицы под грубыми джинсами напоминали о том, какой он может быть без одежды.
— Снимай все с себя. Живо, — содрогаясь, Дагон лизнул языком его сережку. — Перчатку тоже.
Элай остановился, встречая эту просьбу с удивлением. Дагон лишь один раз заставил его сделать это, когда ему пришлось помогать брату с превращением ее в часть крыла. Элай чувствовал себя некомфортно, расставаясь со своим прикрытием.
— Не надо... С ней у меня как будто две руки!
— У тебя и так две руки, — Дагон решительно потянул вещицу на себя.
Пустая кисть легко выскользнула из перехваченной веревочкой резины. Элай стыдливо спрятал покалеченную конечность за спину, болезненно поморщившись, но Дагон вел себя настойчиво. Он схватил его, задрал рукав брата, внимательно любуясь на внезапно заканчивающееся предплечье. Он провел по нему пальцем, затем, склонившись, лизнул зарубцевавшуюся кожу кончиком языка. Элай дернулся немного, чувствуя страх и возбуждение одновременно.
— Считай, что у меня появился новый фетиш, — прошептал Дагон, перехватывая брата чуть выше локтя и приближая его к себе.
— Ты ненормальный, — прошептал Элай, не замечая, когда это он уже успел опуститься на колени.
