Ощущая легкое покалывание остатков волшебства, Эм размял плечи, затем осторожно высунулся в коридор и осмотрел кухню, чтобы убедиться, что Данте не переживал во время его отсутствия. Как правило, в те дни, когда Мэл получал лучшего друга в свое распоряжение, оба они не находили времени на то, чтобы заботиться о происходящем вокруг. Они могли делать что угодно: бесконечно вспоминать о своей привязанности в спальне, либо гонять по ночным дорогам на очередной украденной машине, охотиться, носиться по крышам, либо просто поедать все, что встретится им на пути. Прислушавшись, Эм понял, что самый вероятный вариант оказался первым. Из спальни доносились звуки звериной грызни, крутой рев, потом характерные кошачьи вибрации Мэла. Потом раздался громогласный скрип и грохот. Затем кто-то застонал. Все стихло.
Эм болезненно поморщился. Он не знал, как Данте выдерживал такие дозы ударного секса, потому что Марлоу не знал слова «жалость». По гробовой тишине юный ворлок понял, что он как раз успел на самую кульминацию спектакля. Подобные моменты заставляли Эма задумываться: хорошо, что у него было хоть какое-то подобие своей жизни. Хотя бы через день.
Он двинулся через всю кухню к коридору. Апартаменты теперь принадлежали ему целиком, потому что на этот раз Эм воспротивился обычному способу риэлторства по методу Мэла и Данте и настоял на том, чтобы сделать все по документам, не сжирая при этом предыдущего хозяина квартиры. Разумеется, Дану было все равно, а вот Марлоу это совершенно не понравилось. Согласился он только с очень большим скандалом и списком своих требований по выделенной ему жилплощади. Правил этих он прописал всего несколько:
а) вы отдаете мне отдельную комнату, куда не входит никто, кроме меня и Данте;
б) Эмбер не подходит к этому месту даже на пушечный выстрел;
в) эта территория свободна от блондинов;
г) вам сюда нельзя, если ваше имя начинается на «Э», а ваша вторая сущность относится к семейству кошачьих;
д) территория магии огня. С любой другой магией, кроме воздушной, соваться запрещено.
Все правила по большей части звучали одинаково. Эмбер не особо запоминал эту чушь, ибо в любом случае послание Марлоу звучало более чем ясно, но условия проживания пришлось принять ради общего спокойствия всех присутствующих. Горе было не велико: Эм и сам не особо рвался нарушать границы, ведь на территорию темного ворлока нельзя было заглядывать без содрогания от омерзения.
В коридоре через некоторое время послышались шаги. Эм сел на стул и прикинулся, что он все это время мирно смотрел телевизор, уже давно вернувшись от братьев. На пороге показались пошатывающиеся Данте и Мэл. В квартире теперь было аж три комнаты и огромное свободное пространство, где обитатели апартаментов иногда собирались за невозможностью избежать компании друг друга. Против наличия нейтральной жилой зоны Марлоу не возражал, впрочем, Эм должен был признать: в последнее время стало не так уж противно находиться даже рядом с ним, потому что Мэл всего лишь соблюдал отчужденную прохладу. Вот и сейчас, скользнув взглядом по светловолосому юноше, он только коротко кивнул ему и спокойно приземлился за стол.
Данте поморщился и тоже сел. Ясно, что любые физические действия сейчас давались ему с трудом. Он выглядел изможденным, усталым, но удивительно счастливым и полным жизни. Невероятно, как его пристрастия выпивали из него все соки и вместе с тем поддерживали в нем здоровый запал.
Эм улыбнулся своему создателю и получил улыбку в ответ.
— Я могу не спрашивать, как прошел ваш вечер? — хмыкнул юный ворлок, косясь на двух друзей.
— Можешь, — Марлоу шлепнулся на табуретку напротив него. — А то узнаешь много лишнего.
— Мэл сломал кровать, — спокойно доложил Дан. — Если тебя это волнует, тебе придется заказать новую.
— Мне нет принципиальной разницы. Ваше время, делайте с ним что хотите. Все равно вы переводите мебель, как разовые расходники.
— Как это щедро. Спасибо, что разрешил! — услышав это, Мэл учтиво поклонился.
Эм прикинулся, что не заметил его язвительности.
— Все в порядке, пока мы не нарушаем соглашение и живем в мире, — пожал плечами он.
