Маленькое здание цирка сотрясалось от громких криков и взрывов хохота. Один щелчок хлыста — и на арене появилась огромная клетка с крошечными хищными зверушками. Дрессировщик кивком приказал помощникам начать выступление после антракта, а Данте, сидящий на трибуне рядом со своим темноволосым другом, тем временем открыл маленькую жестяную флягу, из которой немедленно пахнуло коньяком.
— И что меня дернуло пойти в цирк? — спросил он у Мэла нетрезвым голосом, искренне скучая при виде того, что творилось на сцене.
— Твоя была идея. Я заведомо говорил тебе, что лучше бы пошли в кабак, — заметил Марлоу и отобрал у Дантаниэла дешевое пойло.
Дрессировщик закричал на помощников, которые все еще путались под его ногами.
— Прочь! Сейчас вы увидите только на этой сцене! Дрессированные хорьки!
— Завели бы медведя лучше, — Мэл сполз со своего кресла. — Ты бы мог заговорить его разум, и мы бы посмеялись от души над тем, как он устраивает кровавую бойню на сцене!
— Да ладно, досиди уже, — хмыкнул Дан и отобрал у друга флягу обратно. Прямо сейчас он впал в одно из своих расслабленных настроений и ему не хотелось дергаться. Вокруг шумела толпа, все кричали, и со всех сторон Дана окружала человеческая плоть, так что не удивительно, что реакция его была вполне предсказуемой: в нем поднялись и тяжко растеклись по животу знакомые голод и возбуждение. До конца спектакля было еще около сорока минут. Темноволосый ворлок поерзал на сиденье и попытался совладать со своими желаниями, не думая о том, как медленно тянется время.
Заиграла музыка. Публика в зале топала и хлопала, требуя обещанного развлечения. Оркестр заиграл веселую мелодию, которая должна была сопровождать выступление зверей. Дрессировщик распахнул клетку. Крошечные хорьки выбежали из нее и принялись бегать по кругу, выполняя все команды с безупречной точностью. Они прыгали с цилиндра на цилиндр, пробегали через огненный обруч, перепрыгивали через палочку с ленточкой и беспрекословно слушались команд. Маленьких зверьков было около десятка, и все они выглядели на удивление одинаково, создавая впечатление огромной, по случайности ожившей меховой шубы.
Внезапно Дан почувствовал знакомый слабо исходящий магический запах. Он отставил в сторону флягу. Внимательно оглядев переполненную галерку, ложи и уходящие вдаль до самой противоположной стены ряды партера, он осознал, что волны магии исходили не от аудитории. Их источал кто-то на сцене. Марлоу тоже учуял это, потому что он напрягся и сел прямо. Мышцы под его белоснежной рубашкой напряглись.
— Это то, о чем я думаю? — шепотом спросил его Дан.
— Кажется, да. Один из тех хорьков…
Да, но который? Их было десять!
Дрессировщик стоял на середине сцены. Жар огней рампы, от дыма которых щипало глаза, мешал рассмотреть четко. Вокруг стоял невообразимый шум, сквозь который до друзей доносились веселые выкрики и хохот, впрочем, Данте уже стало не до представления. Он нашел себе развлечение получше.
— Как насчет того, чтобы незаконно вторгнуться за кулисы после окончания, а, Марлоу?
Коварная улыбка друга была ему единственным ответом. Когда зал взорвался аплодисментами, а неряшливые парики, фальшивые драгоценности, потрепанные наряды и кожа устремились к выходу, довольно нетрезвые Мэл и Дан задержались на трибунах, чтобы исполнить задуманное.
Спустившись к сцене прямо по сиденьям стульев, друзья направились к кулисам.
— Куда? — возник на их пути удивленный такой наглостью ведущий, но Данте лишь показал ему раскрытую ладонь, и все вопросы пожилого джентльмена разом превратились лишь в негромкое жужжание в голове.
Ворлоки беспрепятственно проследовали мимо клеток в глубь помещения. Из темноты на них глазели сотни разных физиономий. Животные, акробаты, клетки, Марлоу толкнул друга локтем и указал на самый дальний угол, куда ассистенты дрессировщика водрузили хорьков. На удивление Данте, теперь в клетке сидело всего одно животное.
— Это что еще такое, — непонимающе прищурился Дан.
Они подошли к решетке. Ненормально черные бусинки маленьких хищных глазок уставились прямо на друзей. Кажется, животное прекрасно понимало, кто и зачем к нему пришел. Дан протянул руку и открыл клетку, однако хорек не спешил выбираться. Он по-прежнему таращился на двух друзей без капли доверия.
— Должно быть, это очень здорово — выступать на сцене в цирке, как дрессированной обезьянке, — с улыбкой заметил Марлоу. — Очень достойно настоящего ворлока. Гораздо сильнее ты удивил бы их, если бы вдруг превратился прямо на сцене!
