— Какой же ты гад, — со смехом выдавил Данте, еле разделяя слова. Он не мог сделать ничего, Мэл нарочно щекотал его мягкими лапами. У него появился длинный черный хвост, который обмотался вокруг шеи Дантаниэла и душил его махровой удавкой.
— Я гад? Ты себя-то в зеркало видел, сукин сын?
Он тоже ржал; Данте видел, что Марлоу изо всех сил пытается придать потасовке полнейшую серьезность. Но его старания проваливались. Из-за смеха руки-лапы Мэла разжались, и он непроизвольно позволил оппоненту взять над собой верх. Мэл входил в раж очень быстро, как и любая кошка, и так же быстро терял грань между игрой и реальностью. Это была их маленькая забава: когда они оба заводились до крайней степени, небольшие победы вроде сегодняшней напоминали им о том, какой они были отличной командой. Данте оскалился и метнулся вперед, вцепившись зубами в ворот жилетки Мэла.
— Эй! Порвешь, — Марлоу протестующе мотнул головой и все же ухитрился сбросить с себя нападавшую на него хищную зверюгу. В пылу потасовки Данте раскраснелся, волосы его встали смешным ежиком. Мэл остановился и перестал катиться. Его руки легли на талию парня, прижимая его голову к груди. Он продолжал смеяться, хотя получалось уже не так весело. Им просто нужно было притормозить прямо сейчас. Мэл отфыркивался. Он посмотрел на Дантаниэла снизу и постарался угомонить ускорившееся дыхание.
Данте перестал кусаться. Повинуясь внутреннему чувству, он лег сверху всем весом и отвел со лба Мэла мешающиеся волосы, заглядывая в его зеленые глаза.
— Напомни мне, почему я еще не прибил тебя, Марлоу? Ты — это самое ужасное, что приключалось со мной за всю мою вечную жизнь, — он игриво ткнулся носом в его подбородок. — И характер у тебя, как у шакала! Не понимаю, каким образом твоя истиная сущность — пантера.
— Я бы на твоем месте правда помолчал. От священника в тебе есть одна только внешняя оболочка, отдаленно похожая на того Дантаниэла, которого я знал раньше. Я тоже всегда интересовался, как ты вообще попал в ряды духовников? С твоими-то гениальными задатками.
Данте невесело хмыкнул. Он скатился с Мэла и прилег с ним рядом на полу. Его спина взмокла от их зверской грызни.
Да уж, когда-то он и правда не мог помыслить, что будет проклятым скитальцем, всего лишь бренным сосудом для грехов, в котором не останется ничего живого. Когда-то он был более чем человечен и собирался отдать годы на услужение Богу.
Сколько же тысяч лет назад это было. Сто? Двести?
На ум ему почему-то пришел один-единственный миг его долгой жизни. Случайные обрывки воспоминаний проплыли в голове, как клочки, как фрагменты старых картин. Тот самый вечер, когда он впервые проснулся ворлоком и столкнулся с вопросом выбора, обнаружив рядом с собой одного небезызвестного типа, изменившего всю его жизнь... Комментарий к продолжение 1 Rox Yan, Erick Weird – пасибо за беттинг!
Постоянным читателям спасибо за ваши замечательные отзывы) Они вдохновляют!
====== продолжение 2 ======
Англия, 17… год.
Сознание как будто раздвоилось.
Дантаниэл плыл над толпой, подобно ангелу, созерцая головы тех, кто остался под ним. Все они — мужчины, женщины, дети — смотрели на него и показывали пальцами, словно говоря: вон, смотрите. Его душа теперь свободна. Она уплывает…
И тут же возникло новое ощущение, поражающее своей дикостью. Будто острые когти настойчиво схватили такое легкое, ставшее невесомым существо и поволокли его обратно, к земле. И вот уже ни толпы не видно, ни виселиц, зато ощутимо царапается пол под лопатками. Преподобный приложился о него с такой мощью, что пришлось распахнуть глаза.
Он судорожно вздохнул и, открыв рот, сел, прямой, как палка. Резкая боль в шее застелила его сознание. Он глотал воздух, царапал доски пола маленького помещеньица, в котором находился, и никак не понимал, что это все значило. Он также не понимал, что значил его сон и куда попала его душа.
Это место не напоминало Рай или Ад. Даже отдаленно.
— Дантаниэл? — чей-то тихий, знакомый шепот. — Вы проснулись?
— Где я? — не чувствуя своего языка, прошептал преподобный. Он слабо откинулся на горизонтальную поверхность. Плыть над толпой бестелесным облачком ему нравилось куда больше — это было не так больно. Его голова будто отделилась от тела, а на месте осталась сплошная кровавая рана.
— Святой отец, вам нужно поесть хоть что-нибудь…
Поесть? А разве те, кто умирали, все еще были привязаны к этим плотским необходимостям? Дантаниэл снова попытался открыть глаза. На этот раз взгляд фокусировался отчетливее. У него получилось даже разглядеть некоторые предметы, замызганные стены, свисающую клочками паутину. Лунный свет сверкал серебряными искрами и отражался в стеклах множеств блестящих колб, каких-то бутылок и скляночек, в бесчисленном количестве расставленных то тут, то там, на столах вдоль стен.
— Где я? — повторил Дантаниэл, не чувствуя своего тела.
— Вы у меня дома. Но об этом никто не знает, кроме вас и меня.
