Эм экспериментально открыл один глаз. Зверь тяжело дышал и был ощетинившийся, готовый к бою. Но в то же время что-то другое скользнуло в его горящем взгляде. Была ли это боль или обреченность, Эмбер не понял точно, но уже в следующий момент Дан схватил его за шкирку и изо всех сил бросил на землю.
— Вон отсюда, — рявкнул ворлок голосом, напоминавшим крик древних чудовищ. — Сегодня уроки отменяются. Не попадайся мне на глаза в ближайшие дни!
Эмбера не надо было просить дважды. Снявшись с места, он быстрее пули вылетел за ограждение и побежал так, что его легкие готовы были рвануть от давления. Свирепый волчий вой, похожий на хрип умирающего существа, звучал в его ушах всю дорогу до дома. Это было последнее, что он слышал от Данте, пока раздумывал, чем ему обернется эта выходка…
====== 10. Зачем нужна вечность ======
картинка к главе http://s006.radikal.ru/i213/1406/d3/f1a3d831a42a.jpg
Лежащий на брате Дагон вздрогнул и проснулся. Элай под ним зашевелился и тоже открыл неестественно яркие глаза.
Страшный грохот и скрежет на втором этаже разбудили обоих блондинов. Они еще некоторое время прислушивались к жуткому погрому и никак не могли взять в толк, какого же черта проклятому Данте не сиделось тихо еще хотя бы часик.
— Элай… Заколдуй мне уши? Преврати их во что-нибудь менее чувствительное, — Дагон сонно обнял брата, чтобы уйти в мир Морфея еще ненадолго.
— Я не умею, — светловолосый парень уткнулся ему в шею и продолжил размеренно дышать. — Что если я тебя потом не расколдую? Зачем тебе две лягушки вместо слуховых проходов?
Наверху что-то грохнулось. И тут же раздался страшный собачий рык, звон и шум.
— Я убью его. Не держите мне руки… — Дагон открыл левый глаз.
Никто и не думал ограничивать его свободу. Даже Мэл молчаливо курил на окне, изучая пустую серую улицу. В принципе, все было бы хорошо и идеально, если бы Дантаниэл вот уже который день не выкипал из кастрюли. Горячий, как Везувий, он продолжал и продолжал громить свою маленькую комнатку в дальнем углу коттеджа, не объясняя причин своей ярости.
К сожалению, это было не единственное место, где его торнадо выходил из-под контроля. Под руку попадало все: кухонный стол, табуретки, стулья, посуда, техника, ванная комната, комната братьев, софа, о которую Мэл точил когти…
Поначалу Элай и Дагон пытались что-то чинить при помощи магии, но очень быстро осознали, что это бесполезно. Через пять минут все восстановленное снова обращалось в развалины.
Вот и сейчас братья лежали под перевернутым диваном. К слову, он совсем не был перевернутым, когда они укладывались.
Дагон немного пошевелил мозгами.
— Мэл? Ты с нами? — поинтересовался он, уныло зевая.
Марлоу поднес сигарету к губам и сделал глубокую затяжку. Это означало, что он жив, но разговаривать не входило в его планы. В отличие от Данте, он в последние дни отрешился от бренного мира и парил где-то далеко от физической оболочки.
Элай и Дагон переглянулись. Им, в общем-то, было все равно, вот только упорно создавалось впечатление, что Данте и Марлоу вступили в какой-то лютый и одним им понятный конфликт.
— Мэл, серьезно, — Элай поднялся на локтях. — Это уже ни в какие рамки не лезет. Он нам тут все поломает… Мы с Дагоном только всю технику наладили.
— Я тут при чем, — пасмурно рыкнул Марлоу.
— Ты тут при том, что тебя Дантаниэл слушает, в отличие от нас. Так почему бы тебе его не угомонить?
Марлоу выбросил сигарету прямо на пол и затушил ее носком мощного ботинка.
— Потому… что это была его идея, остаться тут. Я был изначально против. Если он не может справиться со своей жизнью — это тоже не моя беда.
Элай обреченно откинулся на лопатки. Он уже начал скучать по короткой вспышке волчье-кошачьей любви. Из всех этапов грызни Данте и Мэла этот был самый терпимый. Ледяное молчание тоже можно было вынести, но только не когда молчал один Мэл, а Данте ревел взъерепенившейся зверюгой.
— Мэл? Ну что у вас опять случилось?
— Ничего не случилось. Почему что-то должно было случиться?
— Потому что ты даже из комнаты выходишь, когда он входит, — Дагон и Элай снова переглянулись.
— Ну… Зачем утруждать человека и пытаться его заставить прожить вечность рядом с теми, кто ему осточертел до самых печёнок? — поинтересовался он ровным, совершенно сухим тоном.
— Постой. Это Данте так сказал? Ерунда. Мы же ему как братья… Он никогда такого не скажет.
— Не скажет. Конечно нет, — окончание фразы Мэл пробубнил тише и снова отвернулся в окно. Кто бы знал, сколько всего интересного можно услышать, если наложить на разорванное ухо заклятие усиления восприятия…
Наверху раздался новый взрыв. Марлоу поморщился от гиперчувствительности. Минусы у этого способа лечения тоже были.
— Ладно. Значит, будем справляться своими силами, — констатировал Дагон.
Они с Элаем выбрались, сели на перевернутый диван и вытянули вперед руки, сжатые в кулак.
— Кто проиграет, тот и идет, — прищурился Элай.
