Она скрипела под их весом, а Данте не старался быть тише. Он вколачивал Эмбера в матрас с такой мощностью, что у того едва ли не треснули ребра. Это было дикое ощущение. Приятное и неприятное одновременно, абсолютно лишенное страха и всех покровов, оно было похоже на параллельную реальность. Еще вчера Эм и помыслить не мог, что он добровольно подойдет к Данте ближе, чем на милю. Но уже сегодня он стискивал зубы, чтобы подавить рваные выдохи — чересчур глубокие и рвущиеся из его груди. Он пытался остановиться, любым способом. Не возбуждаться. Не думать о теле, двигающемся внутри него. И не дышать.
— Не сдерживайся, если тебе это начинает нравиться, — тихо прошептал шершавый голос в ухо.
— Мне не нравится. Это ты играешь моей волей…
— Врешь. Твой твердый член трется об мой живот. Если бы ты не возбуждался физически, этого бы не было. Чтобы закрепить материал, думаю, я даже помогу тебе… В этот раз...
Эмбер попытался дергаться.
— Нет. Не трогай меня! — запротестовал он. — Делай все быстрее и проваливай.
— Как скажешь. Рыбка.
Рука Данте легла на его возбуждение. Он не слушал никаких разумных доводов, начиная потирать и поглаживать то, что было в его ладони. Эм хватанул ртом воздуха и закатил глаза. Этого еще не хватало…
— Уберись… — сбивчиво шептал он.
— Да-да, — донесся до него упертый ответ. — Сейчас закончу. И уберусь.
Данте понадобилась всего пара движений. Эм тихо заскулил и кончил себе на живот под его ладонями. Чертово животное добилось своего. Данте удовлетворенно размазал жидкость по торсу мальчишки. Его кристальные глаза на секунду закрывались, он видел это. Эмбер начинает вставать на путь истинный. Толковый был паренек...
Данте кончил в три глубоких толчка. Марлоу был прав — иная тактика работала. Теперь надо было продолжать в том же духе…
====== 12.Новый поворот событий. ======
картинка к главе http://i057.radikal.ru/1406/49/1b65283eabb6.jpg
Мэл стоял у окна на втором этаже и курил. Зеленые глаза его были направлены на лужайку и внимательно скользили по фигурам, передвигавшимся там резкими скачками, подобными игрищам осоловелых весенних кузнечиков в период сезонного обострения.
Прошло уже две недели с их разговора с Данте, и Марлоу мог по праву гордиться собой: он сумел внушить волчонку некоторые простые истины правильного поведения со строптивыми человеческими детенышами. Это помогло, и с тех пор результат определенно давал о себе знать — теперь в доме воцарились близкие к идеальным тишина и покой, а Дантаниэл с мальчишкой орали друг на друга исключительно снаружи; там же они кидались магическими заклинаниями разной мощности, но, хвала великому владыке Везельвуулу, хотя бы не пытались калечить друг друга и тащить в дом свои дрязги. У них наступило затишье, и это было бальзамом для ушей.
Мэл уныло раз глянул на то, как Данте хватает запястья парня и силится поставить их в верное положение для сотворения заклинания. Горе-педагоги Элай и Дагон вертелись неподалеку и тоже принимали участие в театральной постановке под названием «научи юного апрентиса».
Марлоу, рассматривая сие жалкое зрелище, лишь мог скептично фыркнуть. На его взгляд, слишком много внимания уделялось одному-единственному цыпленку, и лучше бы братья занялись действительно ст'oящим делом. Убийством, например.
Он обернулся.
Девушка лежала на полу и испуганно смотрела на высокого темноволосого парня со шрамом, который поначалу обещал ей бурную ночь, полную приключений, а затем повалил ее и зачем-то связал.
Мэл завороженно смотрел на голубые вены, пульсирующие под розово-серой кожей, пожелтевшие от краски волосы, мелкую дрожь тонких бескровных губ. Перед ним сегодня оказалась та самая блудница, которая не досталась ему первой ночью из-за Данте. Но сейчас мальчишка был слишком занят, чтобы обращать внимание на мир вокруг, а Мэлу никто не мешал заниматься тем, что он так любил: как следует развлекаться.
Он ласково и по-кошачьи подошел к девушке и опустился рядом с ней на колени.
— Ты любишь кого-нибудь? — внезапно спросил он, улыбаясь одними губами. — Да, — ответила она. — Почти каждую ночь.
Прокуренный хриплый хохот вспугнул одинокого ворона, наблюдавшего за картиной с окна.
— И не устала? — Любить?
Мэл кивнул. Он протянул руку и скользнул кончиками пальцев по ее коже. По ее волосам.
— Нет. Это то, что приносит наслаждение мне, — ее грудь поднималась и опускалась под вульгарным, слишком открытым топом.
— А я устал. Я так чертовски устал, что у меня даже нет сил бороться, — шепот темноволосого парня лизнул ее уши. — Но к слову. Знаешь, что приносит удовольствие мне?
Отрицательно помотав головой, девушка продолжала изучать его заинтересованным взглядом.
— Смерть, — Мэл продолжал водить пальцами по ее шее, спускаясь ниже. — Еще я люблю руки. Я люблю глаза, они особо сочные. И я люблю… крики…
