Девушка продолжала улыбаться. Мэл наложил на нее заклятие, чтобы не болтала слишком много. Теперь она просто внимательно следила за его движениями. За его губами, которые говорили что-то ей неведомое. Его голос приятно дополнял образ настоящего и грубого мужчины — именно таким он представлялся ей там, глубоко внутри.
— Так мы собираемся приступать к делу? — нетерпеливо поерзала девушка.
— Конечно. Только докурю, — Мэл показал ей сигарету.
Когда дымок развеялся в полумраке комнаты, ворлок обернулся. Зрачки его были вертикальными и узкими, как у кошки. В ухе блеснула серьга в виде креста с какими—то причудливыми узорами.
— Твои последние слова? — мягко промурлыкал Мэл.
— О… Мои последние слова? Не забудь про презерватив, — блудница снова зашлась в хриплом смехе. Мэл положил руку ей на горло и слегка сдавил, пока она не замолчала, хрипло булькнув.
— Ты хорошо подумала? — его коготь начал распарывать тонкую кожу ее шеи. Почувствовав прикосновение острого холода, блондинка медленно открыла глаза. Мэл поднес жертвенную чашку к свежей ране, чтобы оставить себе немного крови на потом. Девушка моргала, старалась не дать векам снова опуститься. Казалось, ее взор застилала пелена.
— О чем я должна была подумать? Я чувствую себя немного странно.
— Это нормально перед смертью. — Отозвался Мэл, наклоняясь и вглядываясь ей в глаза. — Тебе хочется спать? — Да… — еле слышно простонала гостья.
Мэл поднял ее на руки и отнес на свою кровать. Ничего страшного, если она немного запачкает ее кровью. Его коготь прошелся по всей ее одежде, распарывая ткань по шву, открывая взору тайны худого тела. Девушка была не в очень хорошей форме для человека ее профессии. Обвисшая грудь. Немного пожелтевшие соски. Неаккуратно выбритая промежность. Она смотрела сверху вниз на своего мучителя и сонно хлопала ресницами.
— Отвратительное тело, — вслух высказался Мэл. — Твои ноги тонкие, как спички.
— Но это все, что у меня есть… — из последних сил выдохнула ночная бабочка.
Мэл провел когтями по ее животу. Если аккуратно распороть его, желудок не пострадает и никто не узнает, что она ела на завтрак.
— Нет… — жалобно захныкала девушка, чувствуя боль, продирающуюся через заклинание оцепенения. Ей осталось совсем немного, чтобы затихнуть навсегда. Мэл взялся за ее волосы, и она закричала. Он аккуратно провел когтем по лбу, отделяя прядь за прядью вместе с кожей.
— Ну, почему же нет? Я слышал, лысые женщины тоже кому-то нравятся, — в его изумрудных глазах не было ни капли жалости или желания остановиться. Он грубо вырвал еще прядь, пока проститутка продолжала исходиться в воплях.
— Зачем ты делаешь это… — ее пустые глаза смотрели в потолок. С губы бусинкой скатилась кровавая пенка.
— Дай подумаю… Потому что мне так нравится? Но если что, я не заставляю тебя радоваться вместе со мной. Тебе это вряд ли доставляет удовольствие, как мне. Я убийца. Убийцы не знают жалости…
Девушка перестала дергаться. Мэл выжег на ее плече два треугольника. Некоторое время он смотрел на ее изуродованное бездыханное тело. Пододвинув к кровати стул с облезлыми ножками, он сел и закинул ногу на ногу, снова закурив.
Ну вот и все. Все же она не сбежала от своей участи. Ворлок скрестил на груди тонкие руки покойницы. Так она выглядела лучше. По форме ее тело теперь отдаленно напоминало человеческое. Из распоротого живота сочилась прозрачная жидкость. Синие губы дрожали в финальной агонии.
— Нет ничего проще, чем умереть, не правда ли? — Мэл указал в ее направлении сигаретой. — Расскажешь потом?
Он запрокинул голову и рассмеялся, как мог бы смеяться глубоко душевнобольной человек. Возможно, за пятьсот лет что-то в его сознании действительно изменилось безвозвратно. Но, в конце концов, он никому не должен был ничего объяснять. Ему хотелось убивать. И он делал это так, как считал нужным.
*** — Ты видишь, как я держу руки? Что ты машешь ими, как бабочка? — Дантаниэл выходил из себя в попытках объяснить Эмберу значение позы при занятии магией. — Положение тела в пространстве так же важно, как и внутреннее состояние! — Я делаю, как ты! Ты сам не знаешь, чего ты хочешь! — кричал Эм на пределе собственного голоса. Если бы неподалеку жили соседи, они бы, несомненно, оказались в курсе подробного педагогического произвола. — Держите меня, парни, я ему сейчас что-нибудь оторву, — стремительно двинувшись на Эмбера, Данте хотел схватить его, но Дагон некстати встал между ними. — Тихо, Данни. Лежать. Давай я покажу? Иди перекури, ты слишком нервный.
Дантаниэл исторг страдальческий рык. Бросив поверх плеча земного мага взгляд на Эмбера, он сделал мальчишке страшные глаза, на что получил в ответ по-детски высунутый язык. В этот раз гнев Данте не напугал Эмбера. По правде, он не пугал его уже пару недель, за которые поведение ворлока оставалось где-то на грани с тем, что можно считать нормальным.
Дан был не более, чем нетерпеливым психом, не умеющим грамотно объяснить свои наставления. Но вот Дагон оказался на деле более вменяемым наставником. Его лазурные глаза улыбались.
