– А я что говорил? А я тебе говорил! Но разве ты послушаешь?..
Такое уже бывало, Маша знала и была готова. Но ноги не шли, честно.
И тут небеса над ней сжалились. Из-за угла коридора на нее налетел Гарик Смирнов. Она его в последние дни плохо узнавала. Он расплел свои дреды и сделал стрижку покороче. И собирал теперь укороченные всего лишь на пять сантиметров волосы в хвост. Вид поменялся, стал опрятнее, и Маша иногда, задумавшись, могла пройти мимо, не узнав.
– Лунина, привет, ты-то мне и нужна.
– Что такое? И ты хочешь мне преподнести какую-нибудь бяку? Что ошибся с анализом масляных пятен на одежде Лебедева? Что это вовсе не оружейная смазка, а растительное масло, пролитое им по неосторожности?
– Что это с тобой? – растерянно глянул Гарик.
– Ничего, – тихо огрызнулась она.
– Бывает, – сочувственно вздохнул Смирнов и, ухватив ее за рукав форменного джемпера, повел к двери своей лаборатории. – Ты ведь просила меня просмотреть записи с камер на предмет обнаружения мужика в черном?
– Так точно, Гарик. Да не тащи ты меня, сама иду – видишь? – Она отцепила его пальцы от рукава. – Ты сказал, что ничего интересного не обнаружил.
– Поначалу – да. Но я все увеличивал и увеличивал радиус просмотра. Подключил программу одну хитрую – мое ноу-хау. Она мне всех мужчин в черном отсканировала. И вот тут… Ладно, сама сейчас посмотришь. Но думаю, что я его нашел.
Маша могла бы остановить его и признаться, что дело приказано закрыть за отсутствием состава преступления. И что под подозрение попадает продавец газетного киоска, а не выдуманные ею мужчина в черном и его соучастница в босоножках и ситцевом платье. Зорин решил, что продавщица всех обвела вокруг пальца и все выдумала, чтобы…
А чтобы – что? Чтобы мужа отравить и остаться вне подозрений? Глупо. Она первая в очереди.
– Садись, – приказал ей Гарик, толкая ногой стул на колесах в ее сторону. – Смотри.
На экран уже были выведены несколько картинок. Смирнов нажал на первую из них. Изображение ожило, запуская движение людей на тротуаре, граничившем с бульваром.
– Вот, видишь, идет по левой стороне? – Смирнов указал на высокого мужчину в черных штанах, черной куртке, черной бейсболке и громоздких очках. – Он вышел из-под арки жилого дома, а не с бульвара. Я провел несколько манипуляций и понял, что он прошел там намеренно, чтобы не попасть сразу в две видеокамеры. Можно, конечно, предположить, что он там живет и домой заходил, но по времени не выходит. Он шел быстро. Появился на тротуаре напротив магазина одежды через пять с половиной минут после того, как совершил покупки в газетном киоске, судя по чеку покупки.
Если это вообще был его чек! Маша подавила тяжелый вздох. Голубева могла просто увидеть мужчину с такими приметами и оговорить его, чтобы…
Да чтобы – что?! На кой черт ей такие манипуляции? Она работала корреспондентом, делала репортажи и о правонарушениях, и о расследованиях. Не дурой была однозначно. Стала бы она травить мужа в собственной кухне! Бред!
– Вот он обошел толпу туристов, – привел в движение вторую картинку Гарик. – Дошел до парковки, а там…
Он двинул курсор в третьей картинке, запустил ее. И Маша ахнула.
– Не может быть!
– И еще как может. – Смирнов довольно улыбался. – Я ничего не путаю? Фоторобот этой мадам на днях составляли?
– Да. Похоже. Увеличить можешь?
Гарик послушно увеличил изображение женщины, которая ожидала мужчину в черных одеждах возле темной легковушки. На ней не было ситцевого платья и босоножек. Она была в джинсах, легкой короткой куртке и кроссовках. Рыжие кудри развевал ветер. И она их постоянно поправляла, пытаясь усмирить. Это совершенно точно была она.
И значит что?
– Значит, Голубева не врала, – спокойно отреагировала Маша, опередив Подгорного с его речью всего лишь на минуту, вернувшись в кабинет. – Существует рыжая женщина. Существует мужчина в черном.
– Она могла их просто увидеть на бульваре и оговорить. А? Ты не допускаешь такой мысли? – не хотел сдаваться так вот запросто Никита.
– Уже не допускаю.
– Почему уже? – не понял он.
– Потому что вот на этой флэшке у меня записи с тех же камер, но того числа, когда умер Лебедев. Так далеко сначала не просматривали. Спасибо Гарику, увеличил территорию просмотра.
– И что же твой ненаглядный Гарик там увидел? В день смерти Лебедева?
– Он обнаружил эту рыжую. Она быстро шла по тротуару к той же самой машине. Но была, как и описала ее Голубева, в босоножках и ситцевом платье и выглядела оборванкой. Сейчас, коллеги, я вам все продемонстрирую…
Утро у Верочки началось с жуткого похмелья. Вчера, вернувшись из гостей от соседки, она напилась. А как было не напиться? Она пришла к ней, чтобы поскандалить, а не вышло. Наташа очень хорошо приняла ее. Угощать, правда, ничем не стала. И даже чая не предложила.
– Вдруг и ты помрешь за моим столом. Меня тогда колесуют! – грустно пошутила она. – Давай просто поговорим…
