– С тобой – да. – Он порылся в сейфе, вытащил из стопки тонкую папку. – А с Голубевой допрос еще только предстоит. И ты идешь со мной. И если бы ты отвечала на мои звонки и сообщения, старлей, то знала бы, что Наталья Голубева была вчера поздним вечером задержана на месте преступления. Она подозревается в убийстве своей соседки – любовницы ее покойного мужа.
– В курсе, – кивнула Маша на монитор. – Прочитала в сводках. Что, прямо на месте преступления? В момент убийства?
– Да. Практически, – ответил он уклончиво.
– А можно подробностей? Ну, виновата, виновата, не отвечала! – покаянно склонила Маша голову. – Никита, ты же теперь знаешь, что за причина была тому виной.
– Кувыркание в постели – причина?! – снова взвился он от злости. – Вот объявить бы тебе выговор, Лунина! Или погнать к чертовой матери за несоответствие!
– За то, что я была на свидании?
– За то, что настояла на подписке для Голубевой. А та, отравив мужа, не успокоилась и соседку добила. И знаешь, старлей, как она ее убила?
– В сводке значится огнестрел.
– А из чего, знаешь, она ее застрелила?
Подгорный уже шел к двери, зажав под мышкой тощую папку с новым делом. И делал ей знак следовать за ним.
– Из пистолета, надо полагать. – Маша послушно шагнула за ним к двери.
– А из какого пистолета, старлей, Голубева убила свою соперницу? Не догадываешься?
Никита встал спиной к двери, слегка на нее облокотившись, тем самым преграждая ей дорогу. И эта его противная ухмылка, с которой он всегда рассматривал ее, словно голую, повисла на его губах.
– Не догадываешься, Маша, из какого пистолета Голубева застрелила свою соседку Веру?
– Нет! Не может быть! – Маша почувствовала, что бледнеет. – Ты хочешь сказать, что Вера была убита из пистолета самоубийцы Лебедева?
– Да.
– Я говорила тебе, что пистолет был при нем на бульваре в тот момент, когда его… Когда его убили! – выпалила она севшим голосом. – Как же еще он попал в руки Голубевой? Если, конечно…
– Никаких «конечно», Лунина! – прикрикнул на нее Подгорный. – Она украла его у Лебедева после того, как он себя убил.
– Ты слышишь себя, майор?! – возмущенно зашипела Маша. – У него под ремнем был ствол. А он себе в сердце заточку вогнал? Изловчился и… Хотя запросто мог бы пустить себе пулю в висок. Его убили!
Он подумал, представил, согласно кивнул.
– Пусть так, – не стал спорить. – Но тогда получается, что убила его Голубева? Убила и пистолет забрала. Чтобы потом пустить его в дело при случае. Ну! Что молчишь, Лунина? Что тебя смущает?
– Мотив. Каким был мотив у Голубевой Натальи?
– А вот это мы сейчас с тобой пойдем и спросим, старший лейтенант. – Подгорный откачнулся от двери, приоткрыл ее и приглашающе махнул рукой в сторону коридора. – Прошу!
Наташа Голубева сидела в комнате для допросов согнувшись, охватив себя руками и низко опустив голову. Она словно мерзла. Мерзла и дремала, напоминала огромную растрепанную птицу. И их появление ее не разбудило.
– Наталья Ивановна, с вами все в порядке? – обеспокоившись, Маша тронула ее за плечо.
Женщина дернулась всем телом. Резко выпрямилась. Все ее многочисленные одежды: куртка, короткий свитер, клетчатая рубашка под ним, футболка под рубашкой, достающая почти до колен – пришли в движение. Голубева посмотрела на них рассеянным взглядом, поправляя одежду.
– Если то, что меня обвиняют в тройном убийстве, ничего не значит, тогда да – я в порядке, – произнесла она слезливым голосом.
– А если серьезно?
Маша села напротив Голубевой рядом с Подгорным, попросив его взглядом, что говорить будет она. Он едва заметно пожал плечами и согласно кивнул.
– А если серьезно, я ничего из того, в чем меня обвиняют, не делала, – ответила она твердо, уже без слезы. – И мне нужен адвокат.
– У вас он есть? Если нет, мы предоставим вам…
– Есть. Тот, кого вы предоставите, прямиком отправит меня в тюрьму. Станет нашептывать мне о сделке со следствием и так далее. Мне есть кому позвонить, и я хотела бы, чтобы мне предоставили такую возможность.
– Хорошо. Непременно. Звоните.
Маша положила свой телефон перед Голубевой, сняв защиту. Та по памяти набрала номер. Долго ждала. И почти отчаялась, когда ей ответили.
– Спишь что ли, Осипов? – возмутилась Наташа. – Ты еще практикуешь?.. Отлично. Мне нужна твоя помощь. Срочно, Осипов! Да, прямо сейчас! Я уже в допросной… Пиши адрес… Все подробности на месте…
Она послушала, что ей говорил Осипов, поблагодарила и вернула телефон Маше.
– Придется подождать
– Сколько подождать? – недовольно отозвался Подгорный.
– Он будет через час. До его приезда я говорить не стану.
И Голубева снова приняла позу озябшей сонной птицы, укутавшись в воротник куртки почти с головой.
– Пусть посидит. – Подгорный поднялся с места, потянул Машу за рукав. – Идем. Не ждать же ее адвоката здесь. Он может и через час не приехать…
Адвокат Осипов приехал в отдел через час сорок восемь минут.
Маша успела увидеться с Валерой, столкнулась с ним на выходе. Валера отправлялся на медкомиссию. Она – за пирожками в любимую столовку.
– Все нормально? – спросила она, внимательно осматривая периметр.
Никто за ними не наблюдал.
