– Нормально. Сказали, что в дежурной части пробуду месяца два. Потом переведут куда-нибудь. Может, и в ваш отдел. Будем всегда рядом.
А вот это вряд ли. Подгорный всем своим красивым телом ляжет, но не допустит. Да и Миша будет против. Он, встретившись с ней после ее возвращения из допросной, даже не поздоровался. И ладно. Будет и дальше выпендриваться – она вообще съедет. Достала ее уже квартира в лесополосе у черта на куличках.
Маша, вернувшись из столовки, вытащила из пакета пирог с курагой, заняла свое рабочее место и погрузилась в изучение важных этапов жизни старшего брата Лебедева. Информации в интернете было негусто, но та, что имелась, требовала тщательного изучения. Она уже ее смотрела прежде, но не с такой тщательностью и предвзятостью.
Как она уже знала, старший брат – Лебедев Иван Семенович – не был так богат и удачлив, как теперь. Жил в каком-то захолустье почти до сорока лет. И в Москву приехал, когда его позвал младший брат – на тот момент уже сколотивший приличное состояние. Если верить публикации, младший щедро поделился акциями своей фирмы со старшим, выделил ему кабинет и назначил на должность, практически равнозначную своей. И стали они, как говорится, жить-поживать и добра наживать. И все меж ними было сладко да гладко до тех самых пор, пока Лебедев Павел Семенович едва не разорил фирму, ввязавшись в какую-то сомнительную авантюру.
Маша подозревала, что это и есть тот самый скверный случай в биографии Лебедева Павла, о котором не захотел распространяться его сын, назвав это семейным делом.
Деталей этой самой авантюрной затеи в публикации не было. Подробно описывалось, что и сколько он потерял в результате этой ситуации, и все.
Павел Семенович потерял дом в Подмосковье с большим участком и озером. Несколько коллекционных машин. Счета в банках были практически обнулены. Обе квартиры в центре перестали ему принадлежать. И он едва не лишился своих акций в фирме. Спасло то, что без ведома и разрешения второго акционера он ничего не мог поделать. Лебедев остался бы на улице, если бы та квартира, в которой он был прописан на момент своей смерти, не принадлежала частично его сыну. Только это и спасло его от того, чтобы не сделаться бомжом.
Лебедев попал в жуткий переплет. В какой именно – неизвестно, деталей в статье не было. Но он почему-то утратил свое влияние в фирме, а потом и вовсе оказался не у дел. Всем стал заправлять его старший брат – Иван. Павел, который основал фирму, сделал ее преуспевающей и поделился прибылью с братом, стал буквально нищим.
Маша перечитывала статью снова и снова. Пыталась понять: могло ли это стать причиной самоубийства Лебедева. Но, посмотрев на дату публикации, сникла. Статье той было около года. А события, описываемые в ней, произошли еще раньше. То есть Лебедев Павел Семенович потерял фирму и все-все-все почти год назад.
Как бы цинично это ни звучало, долго же он собирался. Но…
В том, что он собирался умереть на глазах своего брата, Маша практически не сомневалась. И для этих целей прихватил пистолет. Он собирался застрелиться! Но тут вопрос: зачем он рвался в ресторан? Может, хотел уйти из жизни вместе с братом? Он рвался в ресторан, но его не пустили. И тогда он уселся на скамеечке напротив входа и начал ждать. И точно дождался бы, если бы его не убили.
Маша была уверена, что Лебедеву Павлу Семеновичу помогли уйти из жизни. Имея при себе пистолет, совершать малоэффективные при самоубийстве манипуляции с заточкой? Сомнительно! Ему помогли умереть, попросту – убили, пистолет украли. И теперь вот пистолет всплыл при таких чудовищных обстоятельствах.
И что бы там Подгорный ни говорил, как бы ни пытался обвинить Наташу Голубеву, Маша в ее причастности сильно сомневалась. И видела в этом какую-то очень длинную преступную руку. И вполне возможно, что эта длинная преступная рука принадлежала старшему брату Павла Лебедева – Ивану Семеновичу.
Хотя Иван был мудрым и опытным и не стал бы устраивать подобное шоу в непосредственной близости от себя, на виду у такого количества прогуливающихся. Уготовил бы брату скорбную участь где-нибудь еще. В каком-нибудь незаметном, укромном месте.
– Блин, как-то все… – вырвалось у нее нечаянно.
– Что такое? – одновременно вытянули шеи Миша и Подгорный.
Они к тому моменту уже вернулись в кабинет. И успели стащить из ее пакета по пирожку.
– Ничего. Так, мелочи, – попыталась она отмахнуться.
– Хочешь сказать, что ты почти час рабочего времени потратила на ерунду? – выгнул брови майор Подгорный. – Вместо того чтобы искать доказательства вины подозреваемой Голубевой?
– Ладно, – сдалась Маша. – Сейчас.
И она целых десять минут – нарочно засекала – обстоятельно рассказывала им о том, что нашла в интернете сейчас и раньше и до чего додумалась.
– Ты опять за свое?! – вытаращился Подгорный, сделавшись тут же очень некрасивым. – Я же запретил тебе разрабатывать эту версию! И полковник Зорин настоятельно велел тебе оставить самоубийцу Лебедева в покое. И вся его семья претензий не имеет. А ты… Ну, Лунина, плачет по тебе увольнение.
