– Ни у кого. Ни у кого, кроме меня. Но… Не все так просто. Скажем, эти двое случайные жертвы. Отравить хотели меня, угостив шоколадкой. Только тот, кто это сделал, не знал, что я не ем сладкого. Я все эти презентики, которые мне оставляли дружелюбные покупатели, домой носила. А Аркаша их употреблял. Вот и слопал отравленную шоколадку. А что касается Верочки – это моя соседка и Аркашина любовница, – думаю, она тоже погибла вместо меня. Кто-то хотел пробраться в мою квартиру и… дальше не знаю. Может, пистолет подложить, может прибить меня хотели. И убийцы могли попасться Верочке на глаза, когда орудовали отмычкой в моем замке.
– Складно, – кивнул он согласно и тут же замотал головой: – Но неубедительно.
Наташа промолчала. Правоту его утверждений оспаривать смысла не было. Стас прав.
– Поэтому и полиция мне не верит. Все выглядит каким-то притянутым за уши.
– Или эти люди промышляют чем-то другим, а от вас решили избавиться попутно. Вы им мешали, скажем. Но сработали непрофессионально. Грубо… Ладно. – Он резко встал на ноги, оттолкнув кресло к стене. – Куда вы там велели мне собираться?
– Прогуляться хотела. А ничего в поселке не знаю. Как-то неуютно одной. Заблужусь еще. От отца твоего влетит. И ты засиделся. Тут, по слухам, озеро имеется. Говорят, красиво там.
– Там сейчас грязь. В другое место пойдем. Дайте мне десять минут…
Он вышел на улицу, где она перед клумбами гоняла кроссовками камешек, через восемь минут. Оделся как и она – в теплый спортивный костюм и жилетку с капюшоном.
– Куда пойдем? – спросила Наташа, когда они вышли за ворота.
– Хочу в кафешку, она метров за восемьсот отсюда. Не далеко для вас?
– В кафешку? Странно, – вывернула Наташа губы. – Мальчику дома недокладывают мяса?
И он снова рассмеялся и назвал ее прикольной. А она в ответ:
– Не все с тобой согласны. Особенно майор Подгорный. Уж очень ему хочется меня засадить. У него аж вены на висках вздуваются от гнева, что я не желаю писать признательные показания. А твой отец его особенно бесит.
– Он может. А в кафешку я хочу потому, что устал от здоровой правильной еды. Хочу бургер – огромный! – Стас растопырил пальцы, раздвинул ладони на полметра. – Самую большую порцию картошки. И колы. И соус кисло-сладкий к картошке. И…
– И ножек куриных в панировке! И к ним сырный соус, – перебила она его. – Идем!..
Сетевая закусочная Наташе сразу понравилась. Отлично работала вентиляция, и вони пережаренного масла не ощущалось. Пахло шоколадом и ванилью. Столики были чистыми, стулья – удобными, стекла сверкали чистотой.
– Идемте туда, Наталья Ивановна, – пригласил ее Стас к самому дальнему витринному стеклу. – Я раньше всегда там сидел.
– Раньше? Ты тут бывал? – Она послушно следовала за ним к его любимому столику. – Послушать отца, так ты затворник.
– Да. Я стал таким полтора года назад.
Он помог ей снять жилетку, повесил на вешалку. Свою жилетку с бейсболкой снял чуть позже.
– В школе ввели удаленку. И мне это так понравилось, что я принял решение продолжить обучение дома. Тем более что отец может себе это позволить.
– Что, прямо так вот просто? – Наташа поблагодарила официанта, принесшего меню. – Лишь потому, что тебе удобно?
– Да. Так все просто.
Стас развернул меню, пробежался по нему глазами и сразу сделал заказ, о котором мечтал. Наташа тоже не стала оттягивать и заказала куриные ножки в панировке с сырным соусом, как и мечтала.
– И никакого разбитого сердца, обманутых надежд, буллинга? – недоверчиво смотрела на него Наташа. – Прямо вот так вот: неохота выходить из дома – и все? Ты, такой весь из себя красавчик, без прыщей и волосатых вонючих подмышек. Просто решил похоронить себя дома? Не верю, Станислав!
Он задумался, покручивая на столе рекламный деревянный щиток с осенним меню. Потом со вздохом кивнул:
– Ну, была одна история. Неважная, на первый взгляд. Но она меня как-то задела.
– И? – вытянула шею в его сторону Наташа, когда он замолчал.
– Я тут как-то взялся получать пары по предметам. Одну за другой. Не потому что… Да вообще никакой причины не было. Просто влом было учебник открывать. Честно! – Стас вцепился в бегунок от молнии на спортивной олимпийке и принялся таскать его вверх-вниз. – А потом подслушал один разговор. Просто шел по школьному двору. А за углом в кустах мои одноклассницы курили. И трепались. И я притормозил.
– Чтобы подслушать?
– Типа того… – не стал он вилять и отрицать. – И они обо мне! И как-то так нелестно. Вроде и внешность мою нахваливали. И секси там, и все такое. И тут же, что я тупой. Недалекий, безграмотный. А одна девчонка, она тоже в нашем поселке живет… У нее родоки крутые. Она сама с репетиторами параллельно два языка изучает: китайский и французский… Так вот она такая стоит и тихо так своим подругам говорит, что меня только пожалеть можно. Воспитываюсь без матери. А отец всего-навсего адвокат.
– И тебя закусило?
– Скажем… – Стас пододвинул к себе деревянную доску с заказом. – Скажем, это натолкнуло на размышления.
Им принесли заказ.
– Ты обиделся?
