Подгорный встал, сунул руки в карманы брюк и медленно пошел в ее сторону. Взгляд его при этом был отвратительно недобрым.
– Что с паспортными данными на проститутку, что периодически навещала Лебедева? Охранник отправил их тебе?
– Да, – еле шевельнула она губами. – Сейчас я перешлю их тебе.
– Да зачем они мне? – удивился Подгорный. – Пробей сама эту гражданку по месту жительства.
Место жительства было указано фальшивое. Там до сих пор прописана сама Маша. И имя с фамилией были фальшивыми, потому что при жизни они принадлежали ее тетке – Надежде Степановне Свиридовой по мужу.
Фамилию эту тетка оставила после неудачного первого и единственного замужества, продлившегося всего лишь год. Потом ей просто было лень менять все документы после развода. А там уже и контрактов было заключено множество именно со Свиридовой, не с Луниной. Так и осталась она Свиридовой до самой смерти.
И вот теперь оказалось, что по ее паспорту живет какая-то дрянь и совершает от ее имени всякую преступную гнусь. Сволочь!
– Не могу, – сиплым голосом ответила Маша, боясь поднимать на Подгорного глаза.
– Что не можешь? – не понял он.
– Не могу пробить ее по месту жительства, потому что это мое место. Я там прописана, Никита!
Он даже попятился, ничего не поняв из ее слов и сочтя это бредом. Так и сказал:
– Что за бред ты несешь, Машка?
– Никакой это не бред, майор. – Маша открыла фото со страницы регистрационного журнала. Ткнула в него пальцем, увеличивая. – Вот видишь? Паспорт на имя Свиридовой Надежды Степановны. Дата рождения только отличается. А во всем остальном… И номер паспорта, и серия – все совпадает.
– С чем совпадает-то?
Он схватил ее телефон, уставился на фото записи, сделанной корявым почерком белобрысого охранника Николая.
– Это паспорт моей тетки Нади. Она его потеряла несколько лет назад. Вернее, украли его у нее во время одной из вечеринок в ее доме. До вечеринки паспорт был. Она это точно помнила. А после пропал. И что самое скверное: на вечеринке присутствовали все свои. Заподозрить было некого! – Маша со стуком поставила локти на стол, спрятала лицо в ладонях. – Тетя Надя попросила Мишку восстановить паспорт. Он все сделал в кратчайшие сроки. И об этом инциденте все забыли. А сегодня это происшествие о себе напомнило. Это паспорт моей тетки, Никита! И прописана эта дрянь по тому же адресу, по которому прописана я, – в доме тетки! Разница лишь в дате рождения, все остальное…
– Ты говорила, – перебил ее Подгорный, пятясь на свое место.
Сел. И промолчал десять минут, в течение которых Маша безуспешно продолжала дозваниваться до брата Миши.
– Так… – встряхнулся Подгорный. – Это все равно еще ни о чем не говорит. Эта дрянь, меняющая парики, просто могла отираться в то время в вашем городе. Могла влезть в дом к твоей тетке, украсть паспорт, пока вы веселились. Она даже могла по той же самой схеме, что и с Лебедевыми, развести твоих родителей! Да! А почему нет? Это может быть просто совпадением и… Нет, не может. Слишком как-то…
Подгорный посмотрел в ее сторону затравленным взглядом, сгорбился и нехотя, словно через силу великую, произнес:
– Миша… Михаил, получается, ее сообщник? Так?
– Не знаю. Его телефон выключен. И как раз сегодня. Когда я напала на след мошенников. Одна из которых живет себе по украденному паспорту моей тетки. Это… Это вообще, Никита! – затрясла она головой и заплакала. – Я не знаю, что вообще думать?!
– Маша, погоди! Погоди, Маша!
Он сорвался с места. Подтащил стул для посетителей к ее столу, сел, очутившись так опасно близко, что Маша ощущала его дыхание на своей щеке.
– Погоди, не плачь. – Он принялся поглаживать ее по плечу. – Все еще может объясниться самым невероятным образом, Маша. И Мишка окажется ни при чем.
– Именно поэтому он как раз сегодня вдруг пропал, да? Когда я обо всем узнала!
Маша на всякий случай откатилась в кресле от Подгорного подальше. Потому что его рука с ее плеча сместилась на спину, прямо на поясницу.
– Ну, узнала ты, что какая-то девка живет по украденному у твоей тетки паспорту. Что с того? Кстати… – встрепенулся Никита. – Ты сказала «мошенников». Во множественном числе. Кого-то еще вычислила? Того мужика, что Голубева нам обрисовала?
– Да. Вычислила. Это охранник из подъезда Павла Лебедева. Тут не было особой сложности его вычислить.
– Этот уволенный? – уточнил Подгорный. – Как ты его там называла?
– Хворов Виктор Иванович.
– Паспорт его личный, не украденный?
– Да. Паспорт не поддельный. В его охранном предприятии, откуда его уволили, проверяли все основательно. Он тот, кем представляется.
– Ну, и чего ты? Найдем в два счета. – Он снова дотянулся до ее плеча и легонько потрепал, ободряя. – Насчет охранника какие у тебя печали?
– А такие, Никита!
Маша выбралась из-за стола, налила себе воды из стеклянного графина, уборщица меняла воду каждое утро. Ее мало кто пил. Все предпочитали воду из бутылок. Но она привычно день за днем ее меняла. И графин от капель тщательно вытирала отдельной резиновой тряпочкой.
Выпив залпом целый стакан, Маша вытерла капли с подбородка. И, не глядя на начальника, проговорила:
