Босс и Лёша ушли, а ко мне пришёл Кот. Лёг рядом, прижался, стал мурчать. Потихоньку я неосознанно стала подстраиваться к его вибрациям, и мне стало чуть легче. Я крепко обняла его и свернулась вокруг него клубочком.
Через некоторое время вернулся босс, увидел меня в обнимку с Котом, осторожно укрыл нас пушистым пледом и прошептал: «Кот, ты молодец», после чего тихонько вышел, а я заснула.
Глава 27
***
Ещё несколько дней босс обращался со мной как со склеенной из осколков вазой, которую нельзя двигать и едва можно касаться.
Однако это не помешало ему поставить в коридоре за дверью охрану и приказать о любой попытке выхода из комнаты ему сообщать.
Когда я вышла в сад следом за мной везде ходили два охранника на расстоянии полуметра. Это было столь напрягающе, что я быстро вернулась в спальню и заперлась там.
Но моё затворничество было недолгим, поскольку мне на телефон позвонила Оксана и очень жёстким тоном потребовала немедленной аудиенции. Прямо так и сказала: «мне нужна срочно Ваша аудиенция».
Я спросила может могу чем-то по телефону помочь, поскольку чувствую себя плохо, но Оксана сказала, что дело срочное и это не телефонный разговор. Я испугалась, что что-то с Димкой, и разрешила ей прийти.
В результате она пришла и в жутко агрессивной форме мне заявила, что я немедленно должна вмешаться и прекратить насилие над собственным ребёнком иначе она сообщит в опеку, в суд и чуть ли не в ООН будет жаловаться. Я сначала никак не могла понять, что она имеет в виду. Пыталась ей объяснить, что очень плохо себя чувствовала, и именно поэтому не укладывала Игоря, что понимаю, что снотворное это плохо, но дозировка подобранна врачом и никаким насилием не является, это наоборот попытка предупредить насилие Игорька самого над собой.
И тут Оксана сказала, что она абсолютно не об этом, а о том, что Дмитрий Вячеславович бьет моего сына ремнём, она его мыла в душе и видела следы от ремня и готова это засвидетельствовать в опеке, суде и вообще во всех инстанциях. И обязательно сделает это, если я немедленно не вмешаюсь и не запрещу мужу бить сына ни при каких обстоятельствах. А она это типа контролировать будет.
Сначала я хотела на неё наорать, потом решила, что не конструктивно будет. Раз она напирает на закон, то и мне надо ответить тем же. Поэтому сказала, что шокирована полученными сведениями и прошу привести мне сейчас сюда немедленно Игоря. Я с ним поговорю, и всё узнаю.
Выяснилось, что Игорь стоит у дверей с охранниками и ждёт встречи со мной.
Я велела Оксане сесть на стул у входа, потом открыла дверь и позвала Игоря.
Он тут же ураганом налетел на меня, начал ласкаться и рассказывать как скучал, как ждал и как волновался, что мне плохо.
Плотно закрыв дверь, я села в кресло, усадила Игоря на колени, сначала выслушала все его новости, потом установила свой телефон на тумбочку, включила на запись камеру, и поставив Игоря перед телефоном сообщила, что хочу задать ему пару вопросов, и очень прошу отвечать мне честно.
Игорь обещал. После этого я стала спрашивать, как часто его моет в душе Оксана, что делает, касается ли области между его ног, что он при этом чувствует, нравится ли ему это. Игорь сообщил, что не нравится, он говорил, что уже большой, но Оксана не позволяет ему мыться одному, и что делает больно беря в руки его «писю» и сжимая её.
– У него фимоз, Алина Викторовна, я делаю то, что велел врач! – тут же попыталась вмешаться Оксана, но я жёстко велела ей замолчать, поскольку разговариваю не с ней.
После этого я продолжила расспрашивать Игоря, напирая на то, как ему кажется, нравится ли Оксане то, что она делает с ним, как она ведёт себя при этом и что ему говорит, самими вопросами наталкивая на ответ.
В результате Игорь наговорил мне под запись столько компромата, что посадить Оксану за растление малолетнего мне не составило бы никакого труда.
Я выключила запись, сообщила Игорю, что отныне он будет мыться лишь сам либо с помощью дяди Димы и отправила обратно в коридор постоять у охранников, пока я с Оксаной поговорю.
– Мне вечером можно будет прийти тут засыпать? – спросил он.
Я сказала, что можно, и он обрадовано вышел.
После этого я железным тоном сообщила Оксане, что она уволена и может идти собирать свои вещи. Выходного пособия и характеристик не будет. А если ещё раз она посмеет меня или Дмитрия Вячеславовича шантажировать, то сядет в тюрьму надолго по очень нехорошей статье.
После этого позвала Игоря обратно к себе, а Оксане указала на дверь, проговорив: «Свободна».
Она была столь ошарашена, что даже возражать не пыталась и пробормотав: «Извините», ушла.
Я села на кровать, усадила Игоря рядом, обняла и начала ему пересказывать один из моих самых любимых в детстве романов «Оцеола, вождь семинолов» Майн Рида. Я не весь сюжет хорошо помнила, и там где что-то подзабыла, мне на выручку приходила фантазия.
Игорь сидел и слушал меня, затаив дыхание.
Именно так, сидящими на кровати в обнимку, и застал нас Димка. Он постучал, вошёл, потом, озадаченно глядя на нас, спросил:
– Алин, что случилось?
