– Алина, вот когда тебе уже надоест устраивать мне такие стрессы? – как только мы оказались в его машине, агрессивно поинтересовался он. – Вот позволь узнать: куда ты ехала? Что ты там забыла в этом городке? Это был промежуточный пункт? А дальше? Куда дальше? У тебя нигде и никого нет! К кому ты ехала? Куда? Кто и где тебя ждёт? Никто и нигде! А здесь тебя любят и готовы принимать любую!
Я молчала.
– Чего ты добиваешься своими выходками? Чтобы я охрану к тебе приставил круглосуточную или трекер какой-нибудь вживил? Вот чего? Смысл какой твоих выходок?
Он помолчал немного, и поскольку я не отвечала, сам заговорил вновь:
– Я, конечно лопухнулся, должен был понять, раз с утра у тебя никакого похмелья, то значит сильнейший стресс. И на его фоне вытворить ты можешь, что угодно. Но вот не такое же? Вот как ты могла бросить всех? Даже записки не написала никому! Ты понимаешь, что живешь в семье, за тебя переживают. Все переживают. Вот если бы тебя не нашли? И что? Ты бы так и сбежала навсегда? Бомжом бы стала? Кем ты хотела стать? Тебе этих денег максимум на пару месяцев бы хватило. А дальше? Вот дальше что? Уборщицей пошла бы работать или кем? Вот что ты молчишь? Как можно такое творить?
Он ещё долго что-то мне говорил, но я перестала слушать. Я сидела и прислушивалась к себе. Вот действительно, а я бы жалела, что рядом больше нет никого, ни босса, ни Димки, ни мамы, ни Игорька, ни Ольги? Внутри было холодно и пусто. И ответ не находился. А потом я его нашла. Я боялась за них за всех, что ещё немножко и сорвусь, и они все пострадают, а я не хочу, чтобы они пострадали. Мне надо было себя такую увезти как можно дальше, чтобы не пострадал никто.
Как только я поняла это, я подняла взгляд на босса и тихо проговорила:
– Зря ты меня вернул, Вить. Я опасна. Мне настолько плохо, что я боюсь сама себя.
– Господи, девочка моя хорошая, – моментально прекратив ругаться, он прижал меня к себе и начал гладить по волосам: – не надо ничего бояться, всё хорошо будет. Не надо сбегать, мы всё преодолеем. А не сможешь, ну прикончи меня и успокойся. Главное сама успокойся.
– Ты идиот, Вить. Я не хочу никому вредить. Особенно тебе. Не хочу! Я защитить вас всех хочу, а ты говоришь такое. Вот как ты можешь? Как?!
– Вот и хорошо, что не хочешь. Я и не говорил, что хочешь. Я имел в виду, если случайно такое случится.
– Я не хочу, чтобы случайно случилось. Не хочу! Понимаешь? Я не понимаю, кто я, какая я и что мне с собой делать. Мне очень плохо. Я ощущаю себя бомбой с испорченным и работающим наобум взрывным механизмом. Я не понимаю, что может произойти, но ощущаю потенциальную опасность. Ты понимаешь?
– Понимаю. И готов помогать тебе, чтобы ничего не случилось. Сейчас поговорим, обсудим и обязательно найдём решение. Убегать не выход. От себя не убежишь, Алинка. Себя надо понять, принять и полюбить. И всё сразу нормализуется. Ты себя не любишь, моя хорошая. От этого все проблемы. Вот что вчера плохого произошло? Ты удовольствие получила и решила, что это очень плохо? Что нельзя тебе было позволять себе такое? Так? Это же нонсенс так себя ограничивать. В этом нет ничего хорошего. Засуха это такая же катастрофа как и наводнение. Баланс должен быть во всём, разумный баланс.
В это время мы заехали на территорию босса, и к машине тут же подбежали Ольга и Дима, чуть поодаль стояла Оксана с Игорьком. Босс вытащил меня на руках, и его тут же забросали вопросами, что произошло и почему я сбежала, никого не предупредив, где я была и вообще, как я могла. Короче, всё тоже самое, что в машине он мне говорил.
– Лечиться она устала и больше не хочет, вот и сбежала. Всё. Не трогайте её, главное, что она сейчас здесь. Остальное неважно, – достаточно резко ответил босс и на руках унёс меня в дом.
***
Всю ночь босс просидел у меня в спальне, ласково гладя по волосам и рассказывая какую-то ерунду.
С утра приехал Лёша, и босс ему сообщил, что поскольку у меня сильнейший стресс, пока он лишь осматривает меня, контролируя процесс реабилитации, и оставляет назначения.
Лёша осмотрел, потом попытался разговорить, но я была похожа на живую куклу, которой всё безразлично.
– Виктор Владимирович, – подвёл итог Лёша. – По моей части у неё всё хорошо, а вот с психикой явная проблема. Она под сильной седацией?
– Нет, Алексей. Никаких таблеток и уколов не было. Это её личная защитная реакция. Она не справляется с эмоциями и ушла вот в такую глухую защиту.
– Ей нужен психиатр. Симптоматика отвратная, Виктор Владимирович. Это либо очень жёсткая депрессия, либо ещё что-то похуже. Пригласите специалиста.
– Спасибо, Алексей, я подумаю над Вашим предложением. Сейчас Олю посмотрите и ближайшие несколько дней свободны. Я свяжусь с Вами и сообщу, когда очередной раз её надо будет осмотреть.
– Ей нужна помощь, Виктор Владимирович, – продолжил настаивать Лёша.
– Я Вас услышал, Алексей, – тут же жёстко прервал его босс. – Пойдёмте, я Вас провожу к Оле.
