Я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, досадуя внутренне, что жутко не вовремя вмешался в наш конфликт босс, вернее я на эмоциях позволила ему вмешаться. Мне очень хотелось заставить Димку самостоятельно решить проблему и продемонстрировать мне, что он тот, на кого могу положиться в сложной ситуации. Что он на моей стороне, и моё благополучие для него более значимо, чем иллюзорные обязательства перед опустившейся алкоголичкой, связанной с ним лишь тем, что они появились из одной и той же женской матки.
Когда босс пришёл, Димка коротко обрисовал суть нашего конфликта. Он де не может обречь сестру на смерть в канаве, какая бы она не была, она его сестра, он должен помочь, поскольку хочет поступить по совести – раз, и максимально оградить Игоря от возможных негативных последствий – два, а я настаиваю на том, что расходовать ресурс семьи на это я не позволю. Я молчала.
Босс повернулся ко мне:
– Алин, я могу её в клинике держать. По-моему, это лучший выход.
– Смысл? Ради того, чтобы Диме создать иллюзию его добродетельности ты согласен впустую слить ресурс, который мог бы принести кому-нибудь реальную пользу? Ей-то толку от этого никакого не будет! Она ноль и им останется! А вдобавок ты Димке самому потенциал снизишь, потому что извне оплатишь его желание добродетельным выглядеть. Именно выглядеть, а не быть! Помогать кому-то нужно самому, а не чужими руками! Всё! Надоело с вами спорить! Хотите лицедействовать, без меня! Я собираю вещички и в Москву еду. А вы тут развлекайтесь, как хотите. Хоть с сёстрами, хоть с братьями, хоть со сватьями.
– Подожди, подожди, – поднял руку босс, – я не понял, как тебя касается то, что я держу её в клинике? Ты вроде не возражала, что я сейчас уже туда её отправил.
– Это был временный вариант, чтобы понять, что делать дальше. Чтобы у Димы было время обдумать и принять взвешенное решение, которое пойдёт на благо всей его семье, включая меня и Игоря. Но он не хочет это делать. А ты, Вить, предлагаешь вообще решить всё за него. Может ты и жизнь за него проживешь? Чтобы он вообще не напрягался и ничем не психику свою, ни совесть не озадачивал? Чтобы вот вообще без проблем. Поел, поспал, в туалет сходил и больше думать ни о чём не надо. Ты понимаешь, что отнимаешь у него возможность самосовершенствования?
– Алина, скажи мне, – в разговор вступил Дима, – какое самосовершенствование в том, что я к примеру соглашусь отвезти её в купленную нами какую-нибудь хибару на нашей с ней родине и брошу там?
– Ты ведь не хочешь это делать, мой дорогой. Это напрягает твою психику. А сумеешь понять, ради чего это делаешь и покоем своей психики пожертвуешь, вот тут и ощутишь то, о чём говорю.
– Я пожертвую не покоем своей психики, а пожертвую жизнью сестры.
– Опаньки, а с каких пор ты распоряжаться чужими жизнями стал и решил, что имеешь право насильно сохранять то, что принадлежит не тебе? Это её жизнь и её решение, мой дорогой. Свободу воли никто отбирать не вправе. За подобное вмешательство своей жизнью расплачиваться приходится. Ты готов искалечить свою жизнь, ради того, чтобы насильно продлить твоей сестре её жизнь, а я вот не готова, и не дам тебе это сделать, пока ты мой муж. Разведёшься со мной и твори, что душеньке твоей угодно, исходя из собственного ресурса. А пока не развёлся, правила будут мои!
– Алина, я тебя понял, – обратился ко мне босс, – и понял, что основной аргумент всех твоих возражений это то, что смысла в её дальнейшем существовании нет, поэтому не надо ей мешать завершить её земной путь так, как она заслужила. Но я ведь знаю, что смысл у неё появиться может, если ты позволишь ей это.
Это был удар ниже пояса, и от него я такой подставы точно не ожидала. Поэтому моментально вскочив с кресла, где сидела, я шагнула к нему и, проговорив: «Ну и тварь ты, Вить!», влепила ему пощечину.
– Алина, ты что творишь?! – ко мне бросился Димка и, обхватив сзади, попытался оттащить в сторону.
– Руки убрал! – гаркнула я, резким движением сбивая его захват.
– Дима, не трогай её. Пусть делает, что хочет. Не трогай! – железным тоном проговорил босс, даже не пошелохнувшийся после моего удара.
Дима тут же отступил в сторону, нервно проговорив:
– Это уже ни в какие рамки, Алина. Я понимаю, что ты беременна, но распускать руки и так оскорблять за попытку помочь, это уже слишком. Тебе не сделали ничего, с тобой лишь обсуждали сложившуюся ситуацию, а ты распускаешь руки. Это недопустимо. Ты вообще в тупик наши отношения загоняешь.
– Дим, ты очень плохо знаешь свою жену, – тихо проговорил босс. – Я нашёл аргумент, который заставил её задуматься об изменении своей позиции и пересмотре всего расклада. То, что она сделала, свидетельствует о том, что она готова её пересмотреть и очень зла на это. По большому счёту, это демонстрация её готовности к капитуляции была. Так что никакого тупика нет и в помине. Она сейчас остынет немного и будет готова договариваться.
– И Вы готовы ей простить её выходку, Виктор Владимирович?
