– С ребёнком можешь. Бери Никиту, и поезжай гулять. В зоопарк, в парк, в магазин. Куда хочешь, но с ним.
– Я не хочу с ним.
– Оль, мы вернулись к тому, с чего начали. Я устала. Разговаривать с тобой больше не хочу. С отцом разговаривай или с матерью. Можешь к ней вот поехать, и ей претензии все высказывать.
– Ей бесполезно. И папе тоже.
– А мне выходит полезно? Вот что полезного в твоём нытье мне ты видишь?
– Алин, ты аргументы приводишь. Я потом думаю над ними.
– Ты думаешь, а меня уже от этих разговоров нервно трясёт. Я устала от них! Устала! – эмоционально выдохнула я, и тут заметила Золотце, который свешивался с люстры, зацепившись за неё хвостом, и раскачивался прямо передо мной, махая крыльями.
Я ошалело уставилась на него, и он недовольно фыркнул:
– Наконец-то соизволила внимание обратить. Вот интересно, что мне в следующий раз вытворить придётся, чтобы внимание твоё привлечь? Девочка вампирит по страшному, а ты ведёшься, как последняя идиотка. Я уже орал тебе в ухо, прыгал на плече, но ты меня игноришь, отключилась от меня и всё.
– Алин, тебе плохо? – Ольга участливо тронула меня за плечо.
– Да, нехорошо как-то, сесть надо, – я шагнула к ближайшему стулу и тяжело опустилась на него.
– Алиночка, Алиночка, прости меня, родная, – Ольга присела передо мной на корточках и схватила меня за руки. – Не нервничай, пожалуйста. Тебе нельзя нервничать. Я не знаю, почему я спорю и высказываю тебе всё это. Я понимаю, что не должна, но я выскажу, ты поругаешься, и мне легче. Это вроде как неправильно, но мне легче потом терпеть всю эту ситуацию и не такой сложной она уже кажется.
– Дошло наконец? – Золотце отцепился от люстры и уселся передо мной на столе.
– Я могу чем-то сейчас помочь? Может водички тебе дать или Алексею Степановичу позвонить? У тебя что-то болит? Что? – продолжила тем временем взволнованно расспрашивать меня Ольга.
– Зачем? – тихо спросила я, обращаясь к Золотцу, но получилось вслух.
– Она объяснила зачем. Ей собственной энергетики не хватает. Ни секса, ни собственного позитива у неё нет, ребёнок уже не столько отдаёт, сколько от неё требует. Вот она донора в твоём лице и нашла, – с усмешкой пояснил Золотце.
А Ольга, озадаченно глядя на меня, поинтересовалась:
– Что зачем, Алин? Звонить Алексею Степановичу зачем? Ну на всякий случай. Чтобы он сказал, что делать или приехал посмотреть тебя.
– Не надо никому звонить, Оль, я пойду полежу, и всё будет хорошо, – проговорила я и встала.
Ольга проводила меня до моей спальни по дороге ещё раза три извинившись и нервно причитая, что не хотела расстраивать, что она больше не будет, что всё, что угодно готова сделать, лишь бы я не нервничала больше.
Я ещё раз ей повторила, что полежу немного, и всё пройдёт, после чего отправила её к себе.
Оставшись одна в спальне, я поинтересовалась у Золотца, что мне делать с Ольгой.
– Не хочешь делиться энергетикой, не ведись на её провокации, не отвечай. Типа: все вопросы к папе. Дел-то, – иронично хмыкнул он.
– Но это же не исправит её состояние, лишь усугубит. Как кардинально ситуацию исправить?
– Хозяйка, ты как маленькая. Не можешь ты исправить за неё ничего. Ей и так всё на блюдечке предоставили. Дальше она сама должна начать работать. Сама! Ты лишь направить можешь. Не больше. Объяснить, что ей самой усилия прикладывать надо, а не бестолково истерить: мне плохо, срочно все сделайте что-то. Она должна понять, что именно это бесполезно.
– Так я это и объясняла вроде.
– Ты энергетикой при этом делишься. А ей именно это и надо. Ты ведь со всеми блок прекрасно держать умеешь. Почему с ней снимаешь?
– Жалко мне её. Подсознательно поддержать, встряхнуть хочу, дать сил сделать то, о чём говорю. А она мою энергетику по-другому использует.
– Это её право. Твоё право лишь давать или не давать. Всё. Ну или заставлять. Потенциал это, конечно, не поднимет, но поведение исправит. Жёстко заставлять ты тоже можешь. Особенно теперь, – Золотце лукаво усмехнулся, явно намекая на происходящие в моём организме процессы, и мне захотелось вновь чем-нибудь швырнуть в него. Жаль, что это бесполезно.
В это время у меня зазвонил телефон, увидев телефон босса, я нажала ответить и проговорила:
– Да, Вить. Слушаю.
– Алиночка, ты там как? Ольга сказала, тебе плохо. Мне подъехать или Лёшу вызвать?
– Всё нормально. Лишь понервничала немного. Уже всё хорошо.
– Ты не сердись на Ольгу. Лучше сразу мне звони, я с ней разберусь.
– Она тебе сказала, что я на неё рассердилась?
– Да. Сказала, что жаловаться тебе начала, что надоело с ребёнком безвылазно сидеть, и ты нервничать стала. Она, мол, знает, что виновата, и уже извинилась перед тобой. Но переживает, что в твоём состоянии это может плохо сказаться. Я ей сказал, что мозгов у неё как у рыбки, и ещё один такой фортель и отправится в московскую квартиру, причём без няни. Они обещала больше тебя не нервировать.
