– Да, Алинка. Я рад. Мне жутко не нравилось поведение Оли и её отношение к жизни. Сейчас оно поменялось в лучшую сторону. И за это я благодарен судьбе, тебе, Аслану. Всем благодарен. Мне приятно видеть счастливую дочь. Мне радостно, что она Никитой начала полноценно заниматься, нравится, что Аслан к нему очень хорошо относится. Будут ещё внуки, тоже порадуюсь. Чем ты недовольна, не понимаю.
– Понимаешь, у Оли с Асланом очень разный интеллектуальный уровень. Сейчас ей хорошо за счёт сексуальной энергетики. Но рано или поздно секс в её жизни перестанет играть столь важную роль, а муж с которым можно поговорить лишь на бытовые темы останется.
– Ты много с Димой высокоинтеллектуальных бесед ведёшь?
– Мы говорим на одном языке и понимаем друг друга. Вряд ли с Асланом я могла бы обсудить юридическое сопровождение «Терновника».
– А Оля с тобой это тоже не обсудит. Да, она может поговорить о культуре и искусстве, но я никогда не слышал, чтобы она обсуждала эти темы с тобой, про себя так вообще молчу. Из этого следует вывод, что не сильно ей и хочется это обсуждать и обходиться без этого она может спокойно. А не сможет, так потом разбегутся, но будет, что вспомнить. Время, когда глаза искрятся счастьем, дорогого стоит, Алинка. Поэтому не вредничай. Пошли посидим и пожелаем Олюшке счастья. Твои пожелания для меня ценны. Не отказывай мне, моя хорошая.
Когда босс начинал так просить, устоять было трудно, и мы пошли пить.
Сидели долго, но я старалась пить немного, хотя Золотце, бродивший меж рюмок, постоянно подначивал босса обратить внимание на то, что я сачкую, и сделать соответствующие выводы.
В какой-то момент босс повёлся.
– Алинка, вот за здоровье Никиты, ты не можешь не выпить до дна.
– От того, что я выпью до дна, у него здоровья не прибавится. Поверь мне, Вить.
– А если прибавится? Ты, моя дорогая, умеешь столь искренне желать, что прибавляется точно. Но вот сегодня ты не в настроении, Золотце прав. Алинка, не пить за здоровье моего внука это явная демонстрация обиды. Ладно я, чёрт со мной, обижайся. Но чем Никитка виноват? Почему ты обиделась и на него?
– Вить, зачем тебе надо меня напоить? Надеешься ещё одного ребёнка мне подарить?
– Алин, я в курсе, что ты больше на родишь. Лёша советовался перед операцией. Так что можешь мне не врать.
– Ты хочешь сказать, он наплевал на врачебную тайну и всё тебе растрепал?
– Он совета просил, поскольку категорически не хотел это делать, вплоть до того, что мысли были пообещать тебе, и не сделать, а потом сообщить, что не получилось. Я сказал, что это не вариант, и чтобы сделал всё так, как ты хочешь. Мол, это нам обоим облегчит жизнь. После этого он успокоился. Кстати, ты давно у него не была. Сама договоришься о встрече или мне надо подключиться?
– Вить, я хотя бы с гинекологом могу общаться без твоего надзора? Вот с чего ты решил, что я нуждаюсь в его консультации?
– Честно? Если честно, меня пугает твоё отношение к Норе. Никак понять не могу это гормоны у тебя так играют или мне до сих пор простить не можешь того вечера.
– Вить, я по определению не люблю детей. Поэтому вот как-то так.
– Ты врёшь, Алинка. Не надо мне врать. Я же вижу. Ты с трудом вообще её выносишь. На руки берёшь и энергетика сразу вокруг тебя меняется. И она тебя явно боится. Без тебя нормальный ребёнок, улыбается уже, гулит. А тебя лишь увидит и огромные глаза полные страха. Вот как такое быть может?
– Тебе кажется.
– Нет, не кажется. С тем же Игорем ты толерантнее на порядок. Про моих мальчишек и Никиту вообще молчу. И играешь с ними с удовольствием, и выходки их тебя не особо раздражают, и они к тебе все льнут как пчёлы на мёд. А с ней тебя будто подменяют. Ты ледяная. Будто и не твой это ребёнок, а твоего врага. В чём проблема? Во мне?
– Вить, ты тут абсолютно не причём.
– А кто причём?
– Вить, я не знаю кто. Отстань. Возможно, действительно гормоны.
– Хозяйка, да скажи ты уже ему, он ведь не отстанет, выпей и выговорись. Самой легче станет, – проговорил Золотце, свернувшийся бубликом вокруг моей рюмки.
– Что я должна ему сказать? Вот что? Ты знаешь, что я могу ему сказать? Вот и скажи, если знаешь. А я не знаю!
– Ты всё прекрасно знаешь, но признаться в этом сама себе не хочешь. А он ведь не отстанет. И правильно сделает, – хмыкнул Золотце.
– Алин, Золотце прав, я не отстану. Давай, признавайся, в чем проблема, – настойчиво проговорил босс, пристально глядя на меня.
– У меня нет проблем, всё прекрасно. Это у вас какие-то проблемы. Вид вам мой не нравится. Не нравится, не смотрите, – я начала злиться.
– Алиночка, проблема не исчезает, если её игнорируешь. Давай проговорим и станет понятно, как её решить можно.
– Вить, её никак нельзя решить. Только принять, что тёплых чувств к дочери я не питаю. Всё.
– Алин, к Игорю ты их тоже не питаешь, но даже он не раздражает тебя до такой степени, как Нора. Объясни мне почему абсолютно беспроблемный для тебя ребёнок у тебя вызывает такой негатив.
Я глубоко вздохнула, а потом, решив всё же выговориться, откровенно проговорила:
