– Понимаешь, как такового проклятья нет. В её силах было всё исправить, например, начав заниматься с сыном. Но не привыкла она трудиться. Я не научила её. Если сейчас научишь, то всё исправится.
– Не может ничего исправиться, поскольку в душе дыра у неё. Она потреблять хочет, а не созидать хоть что-то. Пока ты говорила, я исток нашла. Она посчитала себя обделённой тогда, в детстве, назначила виноватой тебя и зафиксировала это состояние. Если сейчас смогу заставить её переосмыслить, раскаяться и извиниться так, чтобы ты извинила, дыра может и исчезнет. Если на могилу к тебе приедет и покается, простишь?
– Не обязательно на могилу, даже если так искренне покается, прощу.
– Поняла. Тогда попробую её заставить осознать всё и покаяться. Может удастся к первоначальному раскладу всё вернуть, раз тебя так не радует новый, который сама спровоцировала.
– Если сумеешь, я твоя должница навек.
– Пока мне это ни к чему. Саму эта смертная раздражает до жути, если таким образом сумеет вибрации сменить, будет лучше. Всё. Ступай. Свободна, – проговорила я, и изображение в зеркале исчезло.
***
Утром я набрала на компьютере целую страницу покаянных слов от имени Сони. И что благодарна она своей бабушке Василисе Митрофанове, которая её вырастила, обихаживала, всем обеспечивала, в трудную минуту поддержать старалась, несмотря на её неблагодарность и дерзость. Что раскаивается она сейчас и в недолжном поведении, и своих дерзких словах и поступках, за мать свою тоже извиняется, которая свои обязанности на других перекинула и потребительницей по жизни была. Много написала. Потом распечатала и поехала одна в «Терновник».
Центр в предвкушении открытия, которое было должно состояться в ближайшие выходные, сверкал чистотой и праздничным убранством. Соню нашла быстро, она натирала хромированные части лестницы. Позвала, велела показать комнату.
Она с готовностью провела меня к себе в комнату и продемонстрировала мне идеальный порядок, ожидая одобрения. Но вместо этого я вручила ей текст, велела встать на колени и двадцать раз в день читать. Десять раз утром, и столько же вечером.
Соня без пререканий встала на колени, взяла лист, начала читать, и через пару слов замолчала. Я прикрикнула, чтобы продолжала читать. Она склонилась к самому полу и начала плакать.
– Сама напросилась, не хочешь по-хорошему, по-плохому будет! – с угрозой в голосе сказала я, и Соня сразу сдалась.
– Буду, буду читать, хозяйка! – истерично выкрикнула она и, заливаясь слезами и всхлипывая, продолжила чтение.
– Раз, – подвела я итог, – ещё девять раз прочтёшь и можешь вернуться к работе. Вечером перед сном ещё десять. И так каждый день. И храни тебя небо, если хотя бы раз не сделаешь. Очень сильно пожалеешь об этом!
– Я буду делать, как скажите, – закивала Соня, после чего продолжила чтение, а я вышла из её комнаты.
Я, конечно, понимала, что в душе она не согласна с тем, что читает. Именно поэтому не хотела читать и плакала. Но постоянные повторения даже того, что считаешь ложью, рано или поздно заставят её принять эту информацию к сведению, и подсознание начнёт искать подтверждения. Как только процесс запустится, пойдёт критическое переосмысление предыдущих установок, и вот тогда, возможно, истинное раскаяние Соню и накроет. А пока пусть тупо читает чужие слова. На большее пока она не способна, к сожалению.
Вечером Димка мне сообщил, что к нему поздно вечером в кабинет пришла Соня и начала жаловаться на меня. Плакала, показала текст, сказала, что это всё враньё, а я заставляю это на коленях читать. Начала гадости про бабку говорить, именно её обвиняя в своей загубленной жизни. На что он ей сказал, что их бабка была виновата лишь в одном, что не драла её как Сидорову козу так, чтобы всю дурь из головы выбить. После чего рыдающую выставил из своего кабинета, пообещав самолично в клинику её отвезти, если ещё раз посмеет хоть что-то мне возражать или их бабку осуждать.
Глава 36
***
Открытие "Терновника" прошло хорошо и при этом достаточно скромно, как я и хотела.
Правда, во время небольшого фуршета, устроенного после открытия, пресса попыталась меня развести на оплату сюжетов и публикаций с информацией об открытии. Я сказала, что в рекламе центра не нуждаюсь. Это не коммерческий проект. Кому надо, тот нас и так найдёт. Меня тут же кто-то из журналистов попытался зацепить, что тогда это показатель, что основная деятельность фонда другая, и это не по совести так работать. Я достаточно громко возразила, что не по совести требовать деньги за возможность сделать хорошее дело, и им бы сначала в зеркало посмотреть, прежде чем такими обвинениями разбрасываться. После чего информация о центре была опубликована во многих изданиях абсолютно бесплатно.
Этого хватило, чтобы уже на следующей неделе к нам пришли первые желающие поселиться в центре. Некоторых договор отпугнул, чему я была очень рада, но некоторые его подписали, и у нас появились первые постоялицы. А потом их число стало неуклонно расти, и уже через месяц нам с Димой пришлось задуматься об увеличении ёмкости нашего центра.
***
