– Ты предлагаешь ему так же руку раздробить?
– По идее логично, следуя правилу: «зуб за зуб», но есть менее травматичные по итогу, однако не менее болезненные процедуры, специально для неразумных отроков, к коим твой сын, как я понял, и относится. Такие, чтобы однозначно не покалечить по итогу.
– На сильную порку намекаешь?
– Ты что-то имеешь против?
– Вот очень мне хотелось обойтись с мальчишками без этого. На мой взгляд это унизительно, и есть другие способы воздействия.
– Не вопрос, Кузьмич. Скажи, какие. Мне нужен выплеск его энергетики равнозначный тому, который произошёл у Алины, когда ей перебили кисть руки. Не сумеешь предложить метод, с ним разберётся тот, кто охраняет Алину. Ты ведь понимаешь, что это не шутки и принцип бумеранга в этом случае сработает даже с усилением. Поэтому выбирай и озвучивай.
– Исходя из такого расклада, дед, опухшая и окровавленная задница действительно лучший вариант. Как бы больно не было, со временем заживёт, но вот сумеет ли он справиться с чувством унижения, которое при этом испытает, большой вопрос.
– А это зависит от того как преподнести данное действие. Как справедливое возмездие, через которое необходимо пройти, чтобы проверить себя и ощутить на себе то, что сотворил с другим, чтобы снять груз со своей совести, или как издевательство сильного над слабым. В Спарте, например, юноши гордились тем, что порку вынесли. Это был показатель мужественности и готовности стать терпеливым воином, а можно посчитать это издевательством. Всё зависит от точки зрения. Можешь сказать, что нашёл колдуна, который пообещал Алине вылечить руку на условии, что он покорно перенесёт подобную по силе боль. Вполне возможно, если ты нормально воспитал его, парень сам согласится, и унижением это считать не будет.
– Мне нравится идея таким образом это преподнести. По итогу пусть сам решит. Согласится терпеть, чтобы ей помочь, этим поможет себе. Не согласится, пусть с ним разбирается охранник Алины. Здесь такие подлые души ни к чему. Но я очень надеюсь, что согласится. Колька парень неплохой, и вложился я в сыновей по максимуму. Сейчас, видимо, пришло время на результат посмотреть.
– Расклад понял, Кузьмич. Не вопрос. Разговаривай с сыном, итог сообщи. Согласится, привози ко мне вечером его и Алину, буду работать.
– Думаешь, её можно из клиники забрать?
– Вечером, как перевязку и обезболивающий укол ей сделают, без проблем можешь забрать. А потом, хочется надеется, что даже возвращать её сюда тебе не придётся.
Днём ко мне заехал Дима. Озабоченно осмотрел руку похожую на укутанную в бинты растопыренную пятерню великана, спросил не болит ли она, услышав, что всё терпимо, вынес вердикт: «Алиночка, не расстраивайся, главное, что ты жива, и боли тебя не мучают. Аркадий Львович сказал, что лучший хирург в этой сфере тобой занимался, всё хорошо быть должно. Но в любом случае это всего лишь рука, и любим мы тебя любую с какой угодно рукой. Поняла? Поэтому настраивайся на позитив и ни по какому поводу не нервничай. Договорились?»
Я уверила его, что и не собиралась нервничать. Он накормил меня привезённой домашней едой, которую заботливо упаковала по контейнерам Оксана, выслушал мои ценные указания по поводу «Терновника» и Игоря, после чего уехал.
Вечером приехал босс и сообщил, что Коля согласился.
– Как прореагировал? – спросила я.
– С самого начала, как только я приехал, он сказал, что очень виноват и согласен на любое наказание. Когда я сообщил, что это наказание может помочь тебе руку восстановить, сказал, что будет терпеть всё, что угодно. Лишь спросил, действительно ли я верю, что колдун может такое сделать. Я сказал, что этот точно может, сам видел, как людей он чуть ли не с того света вытаскивал. Он обрадовался. Сейчас сидит в машине, ждёт. С докторами тут я договорился. Так что можем ехать.
Босс вывел меня, хотел усадить на переднее сиденье своей машины, но я попросила сесть сзади, рядом с Колей. Босс без возражений распахнул заднюю дверку, и я села.
Увидев меня, Коля сразу потупился и тихо проговорил:
– Простите меня, пожалуйста, тётя Алина. Я честно не нарочно. Я очень, очень сожалею, что повредил Вам руку и гадостей наговорил. Даже не знаю, что нашло на меня. Мне сейчас очень стыдно. Простите.
Удобно устроившись, я в упор посмотрела на него и проговорила:
– Простила я давно, Коль. И даже не сержусь, но вот расплатиться тебе за твой поступок придётся. Тут без вариантов. Наша жизнь так устроена, что все мы когда-нибудь платим по счетам. Кто-то расплачивается физической болью, кто-то благосостоянием, кто-то душой. То что ты согласился расплатиться добровольно, вызывает у меня уважение. Не многие на такое способны. Чаще всего все трусливо избежать расплаты пытаются.
– Если честно, тёть Алин, я тоже трушу, мне страшно, папа предупредил, что будет очень больно, но я постараюсь терпеть.
– Испытывать страх это естественно, Коль. Главное, что ты ему не поддаёшься и делаешь то, что посчитал правильным в данной ситуации и готов стараться исправлять свой опрометчивый поступок. Отец может тобой гордиться.
