– Прекрасно. Ровеснику Аслана ты значит дашь себя ощупать и от возбуждения в штаны кончить. Великолепно просто. Ты меня несказанно порадовала своими устоями. Дальнейший разговор бесперспективен, у нас слишком разное восприятие жизни и морали, дорогая. Однако, ты девочка взрослая, полностью дееспособная. Это твоя жизнь, живи, как хочешь, лишь учти на моей территории и территории твоего отца я такого разврата больше не потерплю. Здесь Даша появляться не должна. Всё.
– Алин, подожди. Не кончала она от возбуждения. Да, трогала его, гладила иногда, чтобы понять, как мышцы правильнее прорисовать, но я не думала, что Аслану это прям так неприятно. Он же мужчина в конце концов, чем ему могут быть неприятны прикосновения симпатичной женщины? Но если ты так категорически против, я извинюсь перед ним, – Оля повернулась к нему: – Аслан, извини. Обидеть не хотела, правда, а уж унизить тем более. Ты ведь извинишь меня?
Увидев, как он энергично кивает, Оля продолжила:
– Вот видишь, он и не сердится на меня больше, и Дашу я звать сюда тоже больше не стану. Хотя бы из-за того, что она который раз пытается тебя оскорбить. Вот это точно недопустимо, с этим я согласна, что абсолютно недопустимо. Просто мне с ней интересно было. Не сердись. И папе не жалуйся, пожалуйста. А то ещё он мне головомойку устроит. Пожалуйста не сердись на меня. Я не хотела никого обидеть, и Аслана унижать не хотела, честно. Не считала я это прям унижением каким-то. Но больше ничего такого не будет. Только не обижайся. Ладно? На меня нельзя обижаться, я беременная. Ну пожалуйста, не обижайся, – схватив меня за руку, Ольга просительно заглянула мне в глаза.
Я непроизвольно улыбнулась, слушая ее сбивчивые и путанные объяснения.
– Ой, Олька, вот что ты за девчонка такая… Ладно, не сержусь, не могу я на тебя долго сердиться, потому что люблю. И ты этим пользуешься постоянно.
– Ой, а как я тебя люблю, Алиночка. Ты не принимай на свой счёт, что Даша сказала. Это она явно по глупости. Творческие люди они все немного не в себе. Ты её одёрнула и правильно, только не обижайся.
– Было бы на кого обижаться, Оль, – иронично хмыкнула я, – Даша имеет абсолютно не тот потенциал, чтобы я воспринимала её всерьёз. Так, желающая выделиться за счёт своей эксцентричности девушка, ещё ничего толком не достигшая. А если гордыню свою не убавит, то и не достигнет. Ей аванс предоставила Вселенная, в надежде, что дальше её творчество начнёт приносить радость и позитив окружающим, а она это посчитала знаком, означающим некую избранность, что теперь окружающие её радовать обязаны, а она снисходить до общения с ними и осчастливливать этим. Не пересмотрит такой взгляд на жизнь, её успех закончится, толком не начавшись. Именно ей не удастся стать по настоящему знаменитой, если не научится позитив к себе притягивать. Пока она всеми силами его отталкивает от себя. Желая за счёт эксцентричности прославиться, а такая слава недолговечна, особенно в её ситуации.
– Она вроде Генриха, тоже не слишком гениальна?
– Оль, если Генрих был совсем пустышкой, то у Даши шанс есть достаточно востребованной художницей стать, но лишь шанс. Своим поведением сейчас она его снизила до предела. Ещё немного, и он исчезнет. И останутся у неё лишь амбиции и обиды, как и у Генриха.
– А помочь ей его восстановить можно? Я как-то могу ей подсказать, что делать?
– Оль, вряд ли она тебя послушает. Люди обычно не слушают то, что им не нравится и сложно сделать. Поэтому на твоём месте я бы даже пробовать не стала. Рискуешь получить ведро помоев и оскорбления, что ты никто, чтобы хоть чему-то её учить. А если сошлёшься на меня, оскорблений будет лишь больше. И толку всё равно никакого не будет, лишь себе настроение испортишь. Зачем тебе это? Особенно в твоём положении?
– Поняла. Ладно. Я с ней связываться и что-то говорить не буду. Только если сама позвонит и что-то спросит, отвечу, и к негативу буду готова, поэтому даже не расстроюсь. Это лишь покажет, что ты оказалась права. Скажи, а вот разве не от манеры письма и навыков успех художника зависит?
– Олечка, всё индивидуально. Но в любом случае должен присутствовать посыл и благоволение Вселенной. Если художник ощущает этот посыл и способен его передать на холсте, это и есть гениальность. Получается, что через творение зритель тоже приобщается к этому посылу, чувствует его, и это вызывает восторг, некую эйфорию, желание смотреть или же купить и иметь.
– Поняла. Алин, а в Дашинах картинах ты этот посыл чувствовала?
– Я лишь одну её картину видела, в кабинете Аркадия. Вот в неё она вложилась, там явный посыл был. Но она, видимо, её на пике чувств рисовала, сейчас вокруг неё ни чувств, ни притока позитива. Поэтому и сказала, что пока не пересмотрит свои взаимоотношения со Вселенной, чего-то стоящего ей не написать.
– Ясно. Скажи, а у меня потенциал художественный есть?
