– У меня недопонимание с Ильёй. Он хочет, чтобы ты сюда взял пожить его подружку, у которой опекун бабушка, злоупотребляющая алкоголем. Я категорически против. Предложила её в свой центр забрать, он обиделся. Впал в амбиции. Его накрыла любовь и риски просчитывать он желает. Считает, что ради него ты на них должен пойти.
– А ты видишь риски?
– Несовершеннолетняя девочка, желающая вырваться из круга своего общения, причём достаточно умная, поскольку побеждает в школьных олимпиадах, может просчитать вариант как не быть приживалкой и начать диктовать свои условия. Провоцировать её на такой поступок и на твоё противостояние с ней мне бы не хотелось. Не буди лихо, пока оно тихо, говорят. Мой центр самый лучший выход, если действительно ей плохо в семье, а если не особо плохо, то и не о чем и говорить.
– Логично. Согласен. Не совсем понял по какому поводу амбиции. Ты не плохой вариант предложила.
– Ему хочется жить с ней бок о бок, к тому же она секс ему обещала, если её жить сюда возьмут.
– Опаньки. Мне только этого не хватало. У него с головой как?
– Плоховато, но вроде насчёт секса обещал не торопиться, я объяснила, что тебя этим сильно подставит. Это он кажется понял, а вот понять, что поселив здесь несовершеннолетнюю девочку ты тоже подставляешься, понимать отказался. Обвинил чёрти в чём и убежал.
– А поконкретнее можно, в чём обвинил?
– В том что бабушку выжила, теперь его хочу. Живу за твой счёт, да ещё и командую.
– Совсем весело. И что ты ответила?
– А ничего не успела сказать, он ушёл, хлопнув дверью. Похоже, готов разругаться со всеми, с тобой, возможно, тоже. Поэтому давай ты торопиться с выяснениями не будешь, пожалуйста. И не говори, что в курсе, и я тебе всё рассказала. Пусть сам с тобой разговор заводит. А ты подумай, как грамотно, не ссылаясь на моё мнение, его подвести к нужному нам результату.
– И ты готова спустить ему такие оскорбления?
– Я не только хочу спустить их ему, я сейчас хочу попросить тебя разрешить мне некоторое время пожить в дальнем доме. И чтобы при этом ты сказал мальчишкам, что ушла я без объяснения причин. Илья и так будет знать из-за чего я ушла. И мне очень интересна будет его реакция на это. Хочу её увидеть. И хочу, чтобы о принятии его девочки в центр он попросил лично. Я больше предлагать ему этот вариант не буду.
– Твою задумку понял. Но детей учить надо, Алин, а не ждать, когда у них совесть проснётся. Может ведь и не проснуться.
– Он уже не ребёнок. Как ты сам говорил, в этом возрасте во время войны сражались и работали. Вот пусть себя почувствует ответственным за благополучие окружающих, хотя бы попробует почувствовать. Скорректировать нашу реакцию, я думаю, в случае чего сможем.
– Не нравится мне это. Вот не нравится.
– Что конкретно не нравится?
– Что мой сын позволяет себе оскорблять мою избранницу, да даже если не избранницей бы ты была, а моей гостьей, даже это было бы недопустимо. А в нашем случае вообще нонсенс. Получается, пока ты ему помогала и его устраивала, он относился к тебе хорошо, чуть погладила против шерсти, и поток оскорблений. Нет, это ни в какие ворота.
– Если бы я гостьей была, он бы не стал мне дерзить, Вить. Они с Колей действительно как к родной ко мне стали относиться, поэтому он и сорвался. Стопора нет как с чужими. Это неплохо. Это показатель, что не страхуется, не ожидает агрессии в ответ. Поэтому не усугубляй. Дай ему время всё это пережить и переварить. Он сам начнёт искать пути примирения, поверь мне.
– Хамящие подонки тоже родными своих жертв считают?
– Не передёргивай! Он по сути своей очень хороший парень, и по определению хамит не от отсутствия мозгов и воспитания. Подонки в безопасности чувствуют себя везде, сила есть, ума не надо, а вот воспитанные люди лишь в кругу ближних, в чьей поддержке подсознательно, именно подсознательно, не сомневаются. Правда бывает ещё такое в состоянии безисходности, когда в угол загнанным кто-то себя ощутил. Но здесь был не тот случай. Я не угрожала, я объясняла и апеллировала к логике.
– Ты слишком, слишком толерантна к нему. Вот на мой взгляд нельзя такое спускать.
– А я и не стану. Сейчас в дальний дом уйду и всё общение с ним исключу, пока не извинится.
– Я не понимаю, зачем тебе ждать извинений. Сейчас пойду и объясню, что в моём доме не место тем, кто к тебе должного уважения не проявляет.
– И он уверится, что его бабушка права, я подмяла тебя, превратила тебя в подкаблучника и командую тобой, поскольку ведьма. Не надо, мой дорогой. Не усугубляй конфликт. Прояви чуточку терпения, и всё обязательно нормализуется.
– Ладно, уговорила. Но только ненадолго ты уходишь, пара дней, максимум. Ладно?
– Вить, давай не будем торговаться. Ты ведь совершенно спокойно можешь там со мной жить, если хочешь. Я ухожу не от тебя, и ты это знаешь.
– Упрямая ты, – босс поморщился. – Но делать нечего. Хорошо, сама решишь, когда вернуться.
Внутренне я ощущала, что в дом босса больше не вернусь вообще, но говорить это ему не стала. Главное сейчас это уйти.
Глава 42
***
