– Точно, Алинка, было, – рассмеялся он. – Ты сидела тогда со мной в машине с глазами напуганного оленёнка Бэмби, меня особенно твоя фразочка впечатлила: «Можно я откажусь от Ваших услуг? Оплачу всё, что захотите, и сразу откажусь». Это тебя тогда Аркадий так напугал? Да? Он подумал, мы бандиты, и тех кто с нами договор заключает, сразу ну там или на органы, или ещё куда-нибудь, например, красоток вроде тебя, в публичный дом. Так? Судя по твоему взгляду у тебя были мысли, что из машины я могу тебя и не выпустить. Я злобным Бармалеем себя в тот момент ощутил, и рядом такой несчастный оленёнок блеет: «дяденька, не ешьте меня, пожалуйста». Хорошо хоть Кузьмич вмешался и пообещал, что есть тебя не стану. А то бы умерла там у меня от страха, а мне потом твой труп утилизировать бы пришлось.
– Ведьмы от страха не мрут, Вадик. Не тешь себя напрасной надеждой. Это они прикидываются оленятами, чтобы их не раскусили раньше времени. Мне надо было втереться к тебе в доверие. Я, мол, беззащитная и трусливая.
– Вот какой-какой, а трусливой ты не была никогда. Кстати, скажи, это правда, что генерал про тебя рассказывает, что ты одна трёх вооружённых мужиков завалила до приезда спецназа, или это байка?
– А он это рассказывает? – удивилась я.
– Понимаешь, психанул он после одного не очень красивого случая, и орать начал, что мужики мельчать стали, и любая баба им теперь фору даст. И когда один умник его попросил хотя бы один пример привести, сказал, мол, попросил одну беременную даму лишь место выяснить, где заложники находятся, и она одна, без прикрытия, троих завалила и заложников спасла, а потом лишь плечиками повела: ничего особенного, стечение обстоятельств. После чего сказал, что, мол, была бы не беременная и не уходила бы в декрет, звание бы дал и кое-кого бы из окружения точно заменил. Так вот, когда он про беременность сказал, я вспомнил, как тебя беременную найти полдня не могли и Кузьмич всех на уши поставил, а потом позвонил и отбой дал, сказав, что у деда ты была. Я сопоставил, и начало мне казаться, что если не придумал генерал эту историю, то это про тебя.
– Вадик, ты угадал, это про меня, но там исключительно стечение обстоятельств было, правда. Не валила я никого. У меня и оружия не было никакого, да и в положении я была. Но погибли, выходит, все трое. Я уезжала, двое ещё живы были. Потом спецназ подъехал, я думала, сумеют спасти.
– Кого в заложниках держали?
– Ребёнка. Поэтому сама и постаралась вытащить. Убили бы, если бы спецназ работать начал. А так стравила я их меж собой и вытащила девочку. Так что ничего героического. Мне действительно повезло.
– Круто, Алинка. Прими моё искреннее восхищение. Я и прежде тобой восхищался, а теперь вдвойне. Ты героиня.
– Вадик, мне, конечно же, лестно. Но не было там ничего героического. Я блеела вроде того самого оленёнка Бэмби: ой спасите-помогите, заблудилась, дорогу найти не могу, рожу прямо вот тут сейчас у вас на пороге, подайте водички испить, а то так кушать хочется, что переночевать негде, и прочую лабуду. Один не поверил, сразу из автомата пристрелить хотел, но я в ножки ему повалилась и толкнула удачно, он пристрелил вместо меня товарища своего, на очередь выбежал ещё один, я заорала: «Сзади! Там ещё один! Стреляй быстрее, иначе нам крышка». И товарищ подумал, что тот нарочно, и я с ним в деле, и сцепились они. А я нашла ребёнка и сбежала. Ничегошеньки героического, скорее наоборот.
Сзади подошёл босс, положил мне руку на плечо и спросил с улыбкой:
– Это ты рассказываешь, как внучку генерала спасала? А мне ведь тогда так и не рассказала ничего. «Я всего лишь место нашла, отвлекла, и мы сбежали», – передразнил он меня.
– Вить, так ничего и не было больше. Лишь спровоцировала их меж собой сцепиться, и всё. Я не пострадала, на мне ни одной царапины не было, Верушка тоже. Лишь испугалась она очень. Отвратно видеть, вываливающиеся внутренности даже твоего похитителя. А так всё закончилось на редкость благополучно. И рассказывать было нечего, кроме этой мерзкой сцены, а мне про неё особенно беременной вспоминать не хотелось. Тошнило сразу. Ты же не хотел, чтобы меня тошнило? Вот и я не хотела.
– Кузьмич, скажи, как можно, упав в ноги, так толкнуть, чтобы пристрелили не тебя, а стоящего рядом напарника? – задумчиво проговорил Вадим. – Я вот даже представить себе такого не могу. Нет, если, конечно, ты заколдовала его, Алинка, тогда да, допускаю, что так и было, а вот в стечение обстоятельств верится с трудом.
– В колдовство я не верю, Вадик, – покачал головой босс, – а вот в то, что Алинке благоволит Вселенная, и даёт возможность задумки её исполнить, в это верю безоговорочно. Только и ей выкладываться приходится по полной. Когда она тогда приехала, походила на оголённый комок нервов с дрожащими пальчиками. Я поэтому и расспрашивать не стал. Боялся, ребёнка потеряет.
