Короче, экипаж теперь старался мне понравиться всеми доступными способами. Я спросила, как зовут стюардесс, и они радостно сообщили мне, что Зоя и Надя. Тёмненькая была Зоя. Надя чаще уходила в дальний салон, обслуживать сопровождающий нас персонал. От меня явно ждали подтвержу я такое распределение обязанностей или изменю как-то. А я не стала вообще ничего говорить им. Обе стюардессы пока позитива у меня не вызывали. А как дальше будет, поживём – увидим.
Кстати, в салоне теперь были шахматы, и мы не преминули с боссом сыграть. Он сказал, что кто проигрывает, выполняет желание того, кто выиграет. Я согласилась. Потом дала выиграть ему. Он тут же заявил, что хочет меня изнасиловать. Я задумчиво потёрла висок и проговорила:
– Что-то я не пойму, Виктор Владимирович, что Вы под термином «изнасиловать» понимаете.
– Лететь долго, всё надоело уже. И тебе, и мне. Хочу ролевую игру. Я тебя поймал, связал и хочу изнасиловать, но так, чтобы потом, когда развяжу тебе руки, ты бы меня не убила за это. Понимаешь?
– Не особо.
– Сценарий: ты мне отказываешь, я похищаю, связываю и насилую, но очень ласково, так чтобы тебе понравилось. Но ты делаешь вид, что не нравится, и грозишься убить. А я придумываю, как тебя связанную умилостивить, чтобы не убила, когда развяжу.
– Звучит заманчиво. А стоп-слово будет?
– Не понял. Какое слово, зачем?
– У этих, как там их, садистов всяких, которым ты хочешь побыть, есть слово, после которого игра прекращается.
– Нет, никаких таких слов. Ты полностью в моей власти.
– Вить, а если я по-настоящему испугаюсь? Давай слово всё же придумаем. Я обещаю, скажу его лишь в том случае, если реально плохо будет.
– Ладно, придумывай. Какое слово?
– Эскалация.
– Почему это?
– Потому что в реальной жизни его редко применяют к тому же без сопроводительных слов: эскалация конфликта или вооружения. А я буду иметь в виду что у меня идёт наращивание внутреннего неприятия и тебе лучше остановиться.
– Тогда давай лучше: деэскалация. Его точно очень малоупотребимое слово, и оно будет требованием.
– Хорошо, договорились, – кивнула я.
После этого он куда-то сходил, принёс веревку, запер наш салон, связал мне руки, и мы приступили к игре.
По итогу вышло очень увлекательно и эмоционально. Я то умоляла меня отпустить и не трогать, то пыталась с силой вывернуться из его объятий. Он же то обещал меня отпустить в обмен например на то, что я всего лишь позволю ему без сопротивления снять кофточку, то нагло отменял свои обещания и начинал пользоваться силой. В ответ на это я угрожала, он затыкал мне рот поцелуями, потом засыпал комплиментами, сопровождая их сексуальными ласками. Потом опять начинал торговаться, что-то просил сделаться, обещая отпустить и, конечно же, снова обманывал и снова начинал изысканно ласкать, вымаливая за это прощенье. По итогу мы достигли оргазма оба и не по разу.
В какой-то момент я не выдержала и начала смеяться, сообщив, что у меня стокгольмский синдром, и я влюбилась в собственного похитителя, поэтому он выиграл и может меня развязывать. Я его не убью.
Босс меня развязал, мы привели себя в порядок, после чего вызвали официанток и заказали еду.
Пока они накрывали на стол, в салон зашёл КВС, спросил всё ли нам нравится и есть ли какие-нибудь замечания, пожелания, рекомендации.
Босс вопросительно посмотрел на меня, я в ответ пожала плечами и ответила, что пока всё вроде в рамках приемлемого.
– Алина Викторовна, – КВС пристально посмотрел на меня, – мы готовы сделать всё к Вашему удовольствию, поэтому если хоть что-то не нравится, скажите, пожалуйста. Я лично всё исправлю.
– Неплохо всё пока, Александр Николаевич, – холодно проронила я.
– Алина Викторовна, возможно, у Вас появятся какие-то пожелания на будущее. Например, насчёт ассортимента. Йогурты там какие-нибудь, чтобы были, или фрукты. Вы только скажите, всё будет учтено в обязательном порядке.
– Поняла. Свободны, – я сделала жест рукой, повторяющий приказ, и КВС, откозыряв, вышел.
– Недобра ты с ним что-то сегодня. Что случилось? – выбрав момент, когда стюардессы тоже вышли, иронично осведомился босс.
– Сама не знаю. Похоже, в роль хорошо вжилась, что именно он поспособствовал моему грехопадению. Надо завязывать с этим. Он и правда пытается всё по высшему разряду сделать, и девочек не узнать. Сама предупредительность, а не стюардессы. Так что без повода вредничаю.
– Может, чувствуешь, что показуха всё это, а внутренне он к тебе по-прежнему плохо относится?
– Нет, с этим полный порядок. Он меня теперь чуть ли не ангелом во плоти считает. Вот будто я жертву ради него принесла. И стюардесс убедил в моей безупречности каким-то образом. Даже самой интересно, как у него это вышло. Они на меня как на небожительницу смотреть стали. Кстати, поняла. Поняла, отчего у меня такое отношение сейчас к нему. Я подсознательно его ожидания исполняю. Он чувствует себя виноватым и ждёт наказания, моего наказания, которое покорно примет. Мое поведение, это ответ на его подсознательный запрос. Надо прекращать вестись на это.
