Сказать, что я была шокирована, это ничего не сказать, я стояла посреди новенькой клиники и вообще не знала, что делать дальше. Потом взяла себя в руки, решив не пытаться что-то понять, и подождать его решения. Вот скажет мне что-то, и тогда я буду думать. А сейчас надо поехать и выгулять Шамана.
В этот день я впервые после того памятного бегства от Иварса Джошкунэровича села верхом и отправилась скакать по заснеженному лесу.
Это было красиво. Мы неслись по белоснежным дорожкам и морозный воздух обжигал моё лицо. Одетые в серебро деревья и развевающаяся грива моего чёрного скакуна красиво гармонировали. Потом я вернулась, выпила коньяка, причём не дожидаясь возвращения босса, и легла спать.
***
Утром меня разбудила смс от Аркадия. Он предлагал встретиться у него и поговорить. Я написала, что скоро подъеду.
Выпила кофе и поехала к нему. Он встретил меня дома один, Гали не было.
Провёл в свой кабинет, усадил в кресло, после чего вылил на меня такое ведро негатива, что я даже не нашлась, что возразить.
Сидела напротив него и как дура ресницами хлопала. Поскольку он обвинил меня ни много ни мало в инсценировке его заболевания, попытке использовать его в своём бизнесе, бессовестности, расчётливости и прочем непотребстве. Что он, мол, именно от меня такого не ожидал. Что я стала, как все олигархи, прожжённой тварью, способной за деньги продать дружбу. Обвинений, короче, было много. И все они были столь абсурдны на мой взгляд, что даже оправдываться смысла не имело.
Именно поэтому я тупо хлопала ресницами и молчала. А когда он закончил, поинтересовалась, это всё, что он сказать хотел, или что-то ещё недосказанным осталось?
Он дополнительно эмоционально поведал мне, что я нанесла ему коварный удар, вонзила нож в сердце, и благодаря мне он не верит уже никому и ни в чём. И какой же бессердечной надо быть, чтобы решиться на такое. И ещё что-то, не особо хорошо помню. Весь его монолог я как в прострации некой была.
Через какое-то время он замолчал, пауза затянулась, и я поняла, что наконец-то он высказался до конца.
Глубоко вздохнула, пытаясь обуздать навалившееся неприятие ситуации и абстрагироваться от неё, потом безэмоционально проговорила:
– Извини, Аркаш, не думала, что ты именно так всё воспримешь.
– А как? Как ещё я должен воспринимать такое?! Я прошёл обследование и здоров. Абсолютно здоров. Рак, на который ты намекала, так не проходит! Я, как врач, это точно знаю. И пугать меня им с твоей стороны было бесчеловечно! Но я и раньше звоночки ведь замечал, с тем же соседом, или с Леонидом Георгиевичем.
– Леонид Георгиевич это кто? – не удержалась я от вопроса, пытаясь хотя бы через примеры зацепиться за смысл его обвинений.
– Неонатолог это, неонатолог, которого я попросил тебе помочь, а ты ему напророчила гадостей всяких, и человек в нервах в серьёзное ДТП попал, причём в котором по итогу виноват оказался. Ты явно обладаешь гипнозом и заставляешь людей тебе верить и поступать так, как желаешь. Я лишь всеми силами игнорировал все эти звоночки и с как последний дурак верил всем твоим обоснованиям и объяснениям, пока наконец сам не попался, – эмоционально пояснил он.
– Всё, что не убивает, делает нас сильнее, Аркаш, – совершенно спокойным тоном, который дался мне конечно же с огромным трудом, проговорила я. – Ты разобрался в подоплёке событий, произвёл переоценку ценностей. Тоже неплохо. Выяснил, что в друзьях у тебя последняя сволочь и имеешь возможность избавиться от неё. Извини, что оказалась такой. Общением больше напрягать не стану. Предложение по работе снимается, надеюсь, то, что ты уволился, не особо сильно тебе навредило. Если навредило, готова выплатить компенсацию. На этом всё. Надеюсь, тебе хватит сил меня простить и не держать зла, потому что это в первую очередь тебе навредит. Ладно, дел много. Всего доброго тебе.
Я встала и прошла в коридор, не слушая его сентенции о том, что мне надо остановиться, ни до чего хорошего меня такое отношение к жизни не доведёт и прочее.
Одевшись, я вышла и спустилась к машине. Вся ситуация мне напоминала театр абсурда, в котором понять хоть что-то задача нереальная по определению.
Сев в машину, я приказала ехать в наш с боссом офис. Всю дорогу я молчала, приехав, прошла в кабинет, и сразу попросила босса:
– Вить, пожалуйста, не спрашивай меня ни о чём! Я очень тебя прошу! Обсуждаем только текущие дела и рабочие проблемы!
– Алина, что с тобой? – он встал из-за стола и схватил меня в охапку. – На тебе лица нет. Что случилось?
– Только одно, я осознала, что я кретинка. Абсолютнейшая кретинка. Но обсуждать это не хочу. Пожалуйста! Дай мне возможность прийти в себя и чуточку успокоиться, – я вывернулась из его объятий и прошла к своему креслу.
Босс отпустил меня, тяжело вздохнул и вышел из кабинета. Минут через десять вернулся, подошёл, опёрся о стол и спросил:
– У него рецидив?
Похоже, пока отсутствовал, связался с моей охраной и узнал, где я была.
– Нет, он полностью здоров, к счастью, – помотала я головой.
– Тогда в чём проблема?
